Клеймо Сэкеттов

Как-никак я участник войны между Севером и Югом и не мог уронить свою воинскую честь перед ними.

Заметив меня, люди высыпали из палаток и лавок. Должно быть, я представлял довольно любопытное зрелище. Накидку из сосновых веток выбросил раньше. На плечах у меня были те самые оленьи шкуры, на которых я лежал в стоянке апачей. Лохмотьев, в которые превратились брюки, застыдился бы десятилетний мальчишка.

Когда я подошел ближе, из фактории навстречу мне вышел человек в капитанском мундире.

— Капитан… — начал было я.

— Мистер Сайбер, — перебил он и повернулся к человеку, стоявшему с ним рядом: — Проследите за тем, чтобы этого господина накормили, а потом проводите его ко мне. — Взглянув на меня еще раз, он добавил: — Подыщите для него рубашку и брюки.

Внезапно я почувствовал, что теряю сознание и привалился к углу дома. Пока я так стоял, из лавки вышел сержант. Готов поклясться, удивлению его не было предела, когда он увидел меня.

— Телль Сэкетт, будь я проклят!

— Привет, Рили, — сказал я, выпрямился и последовал за Элом Сайбером.

Я услышал, как за моей спиной капитан спросил:

— Сержант, вы знаете этого человека?

И тот ответил:

— Да, сэр. Он служил в Шестом кавалерийском полку и к концу войны стал сержантом. В нескольких боях принимал на себя командование. Он великолепный стрелок, сэр, и прекрасный наездник. Скоро вы убедитесь сами.

Сайбер усадил меня и налил полкружки виски.

— Выпей, парень. Это как раз то, что тебе требуется.

Быстро орудуя в комнате, он отыскал для меня еду и одежду.

— Апачи? — спросил он.

— Белый, — отозвался я, а потом добавил: — Те апачи, с которыми я встретился, отнеслись ко мне очень порядочно.

— Они нашли тебя?

Пока ел, я рассказал ему мою историю. Он заставил меня описать того индейца.

— Тебе чертовски повезло, — сказал он. — Судя по всему, это был Викторио. Он не такой, как остальные, и его пример подтверждает, что с ними можно найти общий язык.

Когда я вошел, капитан уже ждал меня и сразу пригласили сесть. Не знаю как, но апачи здорово подлечили мои раны. Несмотря на то, что после многих дней ходьбы я был разбит, руки только начали заживать, а голова болела и кружилась. Но мне совсем не хотелось спать. Наверное, сказывалось волнение, которое я испытал от встречи с этими людьми.

Коротко я сообщил капитану о том, что со мной случилось — об Энджи, о неожиданном выстреле, о сожженном фургоне и мулах.

— Мне нужна лошадь, — сказал я. — Или вьючный мул, а также оружие, чтобы вернуться назад.

— Ваши чувства мне понятны, — ответил он, — но скорее всего ваша жена погибла… Убита, если хотите. Понимаю и разделяю ваше горе, но если против вас выступает большая группа, то, полагаю, шансы ваши близки нулю. — Он помолчал. — Знаете, мне нужны люди.