Клеймо Сэкеттов

Одно я знал точно: мне не удастся попасть в Кэмп-Верд, если я буду сидеть здесь и ломать голову над тем, как достать крылья. Я подогрел жестянку бобов на углях моего собственного пепелища, открыл ее каменным ножом и ухитрился съесть все, что в ней было.

Еле живой от истощения, полузамерзший, измученный лихорадкой, вызванной ранами и потерей крови, я поднялся и отправился в путь. Когда мы были еще мальчишками, отец учил нас никогда не сдаваться. «Вы должны во что бы то ни стало идти вперед и бороться!» Именно так он обычно говорил. А мне сейчас ничего другого и не оставалось. Я должен был выжить и добраться до людей. Мне предстояло преодолеть около сорока миль по диким горам. Зная направление, я старался идти прямо насколько это было возможно для пешехода.

Выбравшись из каньона Бакхед, сделал себе новую пару мокасин из коры — я уже истер в пыль две пары — и перешел через гребень горы.

Узкая тропинка вдоль гребня уходила в нужном мне направлении. От вершины гребня до дна Соснового каньона было примерно тысяча футов. Большую часть пути мне пришлось преодолеть на пятой точке, соскальзывая по заледеневшей тропе вниз. Чтобы не сорваться, приходилось цепляться руками и здоровой ногой за корни и скальные выступы.

Когда я спустился в каньон, руки мои снова кровоточили. Но смотрел на все это я как-то отрешенно. Было похоже, что я стою в стороне и наблюдаю за разыгрывающимся шоу. Но я настырно полз вперед, ибо мне не хватило здравого смысла лечь на землю и умереть.

Я шел по индейской тропе, а в этой части страны тропу могли проложить только апачи. О них я знал слишком много. Не так много, как мой брат Тайрел, но все же кое-что. Например, представлял: если апачи и найдут меня, то лучше всего сдаться.

Индеец-апач — это воин. Он сильный боец, и у него свои представления о гордости и чести. Его авторитет основывался на том, как много лошадей он угнал и сколько удачных разбойных нападений на его счету. По понятиям белого человека, он совершал преступления, но у индейца на это совершенно иной взгляд. Милосердие по отношению к врагу являлось свидетельством слабости и страха. Апач уважал только храбрость.

У меня были хорошие отношения с индейцами. Я обменивался с ними лошадьми, воевал, охотился вместе с ними… но меньше всего мне хотелось сейчас увидеть индейца.

Большими глотками я долго пил из Кловер-Спрингс, а затем снова шел. Сколько раз я падал, трудно сосчитать, но вставать каждый раз становилось все труднее, и я не знал, поднимусь ли в следующий раз."

"Кэмп-Верд находился к северо-западу отсюда на берегу реки. Мне было необходимо добраться до Ист-Верд — той самой реки, которая спасла мне жизнь, когда я падал с горы, затем вдоль нее добраться до Верд, а по ней — до военного лагеря.

Я потерял всякое представление о времени.