Клеймо тирана (СИ)

Только не претворение в жизнь страхов, что разрушили нас в прошлом.

На улице замечаю подбитого таксиста. Он держит у носа что — то холодное, кажется кусок мяса.

Я вздыхаю, адреналин хлещет по венам, как яд. Подхожу сзади, пристраиваю костяшку у головы, как когда — то учил Леня.

— Кто ты такой, говори…

— Пистолет. Кто ты такой?

— Супер, это прям о многом мне сказало. Откуда ты столько обо мне знаешь?

— Гоши? Это который…

— Которого твой Леня убил! Из-за тебя! — резко разворачивается он, и я просто лечу на асфальт, прилично приложившись спиной. Он сильнее, с ним бесполезно бороться, его руки уже на моей шее… Закрываю глаза, вспоминая, чему учил меня, когда — то Леня. Мужчина всегда сильнее, даже если выглядит меньше тебя. Но у любого мужчины есть слабое место. Не пытайся убрать руки, хуже сделаешь, лучше хватайся за яйца, да так, словно оторвать хочешь.

В глазах темнеет, кричать уже не получается, зато кричит Гена этот, когда протягиваю руку вниз и дергаю за приблуду. Он отпускает меня на мгновение, но и этого хватает, чтобы зарядить в пах уже ногой и отползти.

Игорь снова тут, поморгает мне подняться.

— Где, Леня… Что с ним? — спрашиваю откашлявшись, не своим голосом.

— В тюрьме. Сказал, не беспокоить, сам разберётся.

— Он-то разберется. Куда ехать?

— Вера Ивановна, он сам.

— Скажу, что ты на меня напал.

— Вера Ивановна, — осуждающе говорит Игорь, но, вздохнув, называет адрес изолятора. — С этим что?

— Полицию вызывай. Пусть посадят урода.

Беру такси и спешу по новому адресу, порой чувствуя, как от боли в шее, начинает тошнить. Отличный ужин, Леня. Убью нахрен! Я на таком взводе, что кажется дотронься — рванет.

В изоляторе приходится устроить порядочный скандал, наплести, что беременна и почти рожаю, чтобы меня пустили к Лене.

В какую — то странную серую комнату с облупленными стенами, одним столом и двумя стульями. Минуты капают на мозг, нервы и так на пределе.

Я обнимаю себя, чувствуя, как холод от кожи крадется к груди. Сколько раз я себе это представляла. Сколько раз боялась, что именно это с нами случится. Но почему теперь, теперь, когда Леон покончил с криминалом?!

Дверь открывается минут через десять, мужчина в форме впускает хмурого и взлохмаченного Леню. На нем все та же рубашка, но порядком измята, а на лице большой пластырь, пропивавшийся кровью.

— Что они с тобой сделали?! — тут же хочу подойти, но меня тормозят. — Вы его порезали?!

— Девушка, сядьте, никто вашего мужа не трогал. Кстати, — говорит он Леону, чьи брови уже давно высоко на лбу. — Поздравляю с будущим пополнением. Надеюсь, что папаша увидит ребенка до его совершеннолетия.

— Выйди, Трофимов, мы просто поговорим. Куда я отсюда денусь.

— Да кто тебя знает, — вздыхает он, но наручники оставляет, приковывая Леню к столу.