По высшему классу

Лишь тогда она отдала во власть его языка и губ отяжелевший, жаждущий росток своего естества, лишь тогда позволила взять над собой верх волнам похоти, быстро вынесшим ее к долгому, вздымающемуся из самых глубин оргазму, еще более сладкому из-за горячих брызг его семени, выплескивающихся в воздух — но не в нее, о нет, не в нее, это запрещено, этого не будет, пока она — наверху, пока она главная, пока она у власти…

На следующий день, встретившись за обедом с Натали Юстас, Сьюзен Арви внимательно выслушала подробный отчет о лучшей из идущих на Бродвее пьесе. Эти обеды всегда пользовались любовью Натали — приятно насладиться превосходством над старой подругой, чья жизнь, хоть и весьма интересная, не связана с театральным искусством.

— Чем ты занимаешься здесь по вечерам, Сьюзен? — Описав свой досуг во всех возможных подробностях, Натали соблаговолила наконец осведомиться и о ее.

— О, ничего особенного, в основном ужинаю с партнерами Керта; типы малоинтересные, но могут в будущем пригодиться. Ах, как я завидую тебе, Натали, — всюду, всюду-то ты успеваешь… но, понимаешь сама, на некоторые вещи у меня просто совершенно нет времени.

— Ну, может быть, когда ты наконец скупишь у Хэмптона все его антикварные побрякушки, у тебя найдется вечерок для меня? Только давай оставим Керта дома — ну… м-м… как обычно?

— Можешь на это рассчитывать, хотя после этих антикварных магазинов я, по правде сказать, всегда чувствую себя выжатой, как лимон.

— Выжатой ты не выглядишь, — заметила Натали; бьющему через край здоровью Сьюзен она всегда тайно завидовала.

— Это, подружка, все Калифорния. Я ведь говорила всегда, что там, быть может, и скучновато, но для здоровья есть что-то, безусловно, благоприятное — может, что-нибудь в составе местного смога. — Сегодня вечером парик будет рыжим, думала она, и двое парней… да, сейчас, сразу после обеда, она позвонит и закажет двух самых молодых и зеленых мальчишек, которые у них только есть… и заставить одного из них, нагого и связанного, смотреть, как она будет учить повиновению другого. Повяжет ему глаза шарфом, чтобы ничто не стесняло ее, и он будет смотреть… смотреть, пока не поймет, что свои приказы она отдает не впустую. И если усвоит свой урок правильно, может быть, она и дотронется до него языком, или даже губами… а может, и нет. Столько всего можно выдумать с двумя — вместо одного — этими мальчишками… столько же, сколько возможностей в мире, где единственная догма, которой стоит следовать, — догма, придуманная тобой.

— Да, Жан-Люк, вы хотели видеть меня? — Джози Спилберг подняла голову от стола в своем офисе.