По высшему классу

— Нет, не то чтобы он это вспомнил, — продолжала Вэлентайн, орудуя сантиметром. — Просто мы жили по соседству тогда, в крошечной меблирашке, и у Эллиота вошло в привычку вечером рассказывать мне все, что с ним случилось за день. Я, знаете, легкомысленно взяла на себя обязанность готовить ему, если вечер у него оказывался свободным, — но, уверяю вас, без этого бедняга просто умер бы с голоду. А в тот день, когда он впервые встретился с вами, он с порога заявил мне, что объяснился вам в любви, хотя даже не знал тогда вашего имени! И еще, помню, сказал, что вы очень удивились — до того, что удержать вас в студии ему удалось только при помощи кольца печеночной колбасы и сандвича из швейцарского сыра и черного хлеба! — Голос Вэлентайн дрогнул от сдерживаемого смеха. — А меня очень впечатлило, что даже при таком, казалось бы, взрыве чувств ему хватило присутствия духа, чтобы соорудить вам приличный сандвич; вот когда я однажды приплелась искать у него утешения после одного неудачного романа, он не придумал ничего лучше, как накормить меня консервированным супом «Кэмпбелл» и галетами!

— Он вам рассказал, что в меня влюбился?!

— Ну конечно! — пожала плечами Вэлентайн. — У нас ведь секретов не было. Я понимаю, звучит это, возможно, странно, даже наверняка — мужчина и женщина, не скрывающие ничего друг от друга… но именно так и случается, если все начинается не с любви, а с простой, самой обыкновенной дружбы.

— Простой дружбы? Мне кажется, тут все же нечто большее!

— Совсем нет, уверяю вас. На самом деле Эллиот сначала мне не понравился — или, возможно, я просто не одобряла его привычки по уши, безоглядно влюбляться во всех хорошеньких манекенщиц Нью-Йорка. Вы, наверное, уже поняли, что именно так выглядели его отношения с женщинами к тому моменту, когда он встретил вас. Представляете, могла ли я доверять мужчине с таким списком… блужданий от женщины к женщине; любовь до гробовой доски могла возникнуть у него где и когда угодно — и совершенно неважно к кому, лишь бы была красива. Поэтому ему пришлось немало над собой поработать, прежде чем он завоевал мое доверие… ну и привязанность потом.

— А как… как он убедил вас… что ему можно довериться? — вопрос Мелани словно позвучал откуда-то издалека — таким тихим был ее голос.

— О, этого мне лучше вам не говорить, — Вэ-лентайн слегка улыбнулась. — Получится, что я хочу польстить вам, а если мы собираемся работать вместе, в этом качестве от меня вряд ли будет толк.

— Значит, это имеет ко мне отношение? Ну, Вэлентайн, тогда вы тем более должны мне сказать! Скрывать это от меня теперь просто нечестно, и вы сами это знаете. Если не хотели говорить, не нужно было и упоминать об этом…

Вэлентайн отложила сантиметр в сторону.

— Знаете, Мелани, вы, наверное, правы.