Классная дама (СИ)

Щекочихин смотрел на меня как на пустое место, коим я для него, вероятно, и была.

— Господин штабс-капитан сам расскажет вам, я полагаю, — безучастно откликнулся он. Дверь открылась, тон Щекочихина не изменился совершенно. — Если вы заинтересуетесь его предметом, но, насколько я знаю Аркадия Вениаминовича, он прогрессивен, открыт и умеет учить. Такого безобразия, как его предшественник, он не допустит. Рад услужить.

Щекочихин коротко поклонился и вышел, а мне стало смешно. Мог бы не распинаться, учитель альменского на нашем языке не знал ни слова.

Заговор раскрыт, дело закрыто. Щекочихин, чиновник личной канцелярии его величества, успешно маскировался под коллегу Начесова и был компетентен, чтобы поймать с поличным виновных в растрате казенных средств. Не затевалось никакое покушение, все запланированное свершилось в момент, когда Ветлицкий в азарте схватил поименованных в подложном письме «заговорщиц». Я могла спать спокойно, но не спала.

— Ты уснешь наконец? — взмолилась измученная Софья. Я притворилась, что не слышу, и повернулась на другой бок."

"Члены императорской семьи в этом мире, как и везде, делили между собой подшефные богоугодные заведения: цесаревна Ольга и княгиня Мария надзирали за странноприимным домом; великая княгиня Анастасия, младшая сестра императора, и ее муж наведывались во Владычий детский приют; вдовствующая императрица-мать присматривала за домом инвалидов, а престарелые княжны Татьяна и Елизавета — за крестьянским госпиталем… Я плохо представляла, о чем речь, здания эти я не видела, зато лихо вообразила, как некие враги устраняют в каждой из богаделен всех членов правящей семьи одновременно.

— Хватит! — обозлилась Софья. — О чем ты думаешь? Как тебе это в голову пришло? Не говори никому такое!

— Не скажу. Я, может быть, книгу потом напишу, зачем мне заранее болтать о сюжете? Согласись, устранить опасных Лопухову и Бородину таким способом очень эффектно, но читателям не понравится, что причина всему тоскливое казнокрадство, козочка…

Софья захныкала, обругала меня занудой и зарылась в одеяло. Я закрыла глаза и вырубилась.

Утром распогодилось, я насторожилась, но никаких признаков того, что ждут приезд августейших особ, не было, хоть ты тресни. Вместо одного Аскольда прислали тьму отставных служивых, и они бродили по территории по колено в талом снегу. Я убеждала себя, что беспокоиться не о чем, выходило паршиво. Я дергалась, оглядывалась, ощипывалась, и Штаубе взволнованно спросила, все ли в порядке. Я кивнула и прошла вслед за девочками на молитву.

Храм украсили — праздник есть праздник. На роскошных еловых ветках висели стеклянные шары, совсем как елочные игрушки, и меня накрыла противная бессмысленная ностальгия, выбив болезненные слезы.