Классная дама (СИ)

— Она прекрасная, — согласился со мной поручик, а я-то посчитала, что он не расслышал мои слова, — вот увидите, и наследник, цесаревич Алексей, ее младший брат, очень милый и искренний.

— Наследник? — выпалила я и прикусила язык. Младший брат этой девочки?.. Эти… эти… собирались убить ребенка?

— Да, он большая умница, его величество может гордиться им, ему всего четырнадцать, но он уже изучает математику и экономику по программе университета, — поведал поручик, пока мы бежали по лестнице, повергая в ужас разодетых служителей. — Что все-таки произошло?

Я помотала головой. Не сейчас, я не хочу еще раз облажаться, а я могу… и скорее всего, ошибаюсь снова, и какое счастье, что цесаревна не истеричка, а умная девочка.

То, что я запросто болтала с дочерью правящего монарха, что она лично пригласила меня к себе и впечатлилась тем, что я делаю — а что я делаю? — до меня дошло только тогда, когда экипаж летел к проклятой академии.

— Александр, — я впервые обратилась к нему по имени, и, черт возьми, обоим нам это было приятно. — Все, что вы делаете для меня… спасибо.

Потому что у меня рвались совсем другие слова. Я хотела потребовать от него клятвы, что он не станет разить меня в спину в самый неподходящий момент. Что я могу хотя бы немного на него положиться. Что я устала постоянно ждать предательства, покушения, дрянных событий. Но я никогда не сказала бы этого вслух и никогда бы не попросила таких заверений, потому что я знала — все мне солгут. К сожалению, но это правда.

Мы так заколотили в дверь академии в четыре руки, что Аскольд, наверное, принял решение немедленно скрыться, но передумал и отпер засов, и мы понеслись к дортуарам, и что там сделал Аскольд — было неважно. Я полагала, что кинулся прямо к Мориц, но плевать мне было на академию.

Я ворвалась в дортуар, бросилась к тумбочке возле кровати Лариной. Кто-то вел меня или Ларину, или юную цесаревну своей рукой, кто-то влиятельный, могущественный и справедливый. Тот, кто однажды пришел помочь людям, а нынче проникся моими свершениями и помог почти отчаявшейся мне.

Девочки проснулись, я замотала головой. Я перелистывала тетрадки, ища главное, основное… Не то, это чужая тетрадь, и это, Ларина у всех собирала конспекты и переписывала, вот же она въедливая…

Есть.

Это была тетрадка по изящной словесности, и я сразу увидела: заглавная «М», строчная «р». Конечно, именно в этой тетрадке тот, кто должен был следить за почерком воспитанницы, закрыл глаза на изъяны каллиграфии.

«Любезный дядинька…»"

"И на грамматические ошибки. «…В доме дядиньки, покойного купца Кирпичева…» Алмазова всем была хороша, и увы, она ускользнула, но на безнаказанность мог надеяться лишь ее наивный пронырливый брат.