Агент таурель-класса

– Кто сказал? У людей ещё и учебники есть, как правильно заниматься сексом?

«У людей нет, а вот у цваргов, вообще-то, есть такие в школах…»

Не успеваю додумать мысль до конца, как меня накрывает лавиной упоительных ощущений.

Его шершавый язык скользит по мне, – Вселенная! Природа, которая добавила в генофонд ларков эту особенность, просто гений! – проникает внутрь, таранит напролом, а я впиваюсь в мощные плечи ногтями.

– Лейла, ты считаешь? – в какой-то момент насмешливо спрашивает Арх-хан, а я чувствую себя захмелевшей от его ласк, потому что ноги не держат.

Цварги не пьянеют. Печень фильтрует алкоголь и регенерирует. Так нам рассказывали в школе…

Я пьяна Арх-ханом в стельку, его горячим языком, мозолистыми пальцами, что, не останавливаясь, растирают по мне влагу и дразнят, дразнят, дразнят! Я пьяна его запахом. Именно его, а не ракхаши, как, возможно, он думает, ведь и тут соврала – афродизиаки не запрещены на Цварге, они просто на нас не действуют.

Кого? Чего? Ах да, счёт…

– Сорок восемь, – ляпаю от балды, а ларк усмехается в ответ.

Подумать не могла, что этот огромный мужчина может быть таким нежным в постели. Хотя в какой, собственно, постели, если мы даже до дивана не дошли?

Словно читая мои мысли, Арх-хан вновь усмехается. Это кривая ухмылка действует гипнотически. Огромные сильные руки опрокидывают меня на что-то мягкое, укладывают, чтобы было удобно, и вновь бесстыдный рот начитает вытворять такое, что мне только и остаётся выдохнуть:

– Шестьдесят шесть, шестьдесят семь…

Когда пружина внутри сжимается так сильно, что терпеть уже нет сил:

– Скажи мне, Лейла, скажи «да»!

Наглый жадный язык продолжает меня бессердечно мучить, но я чувствую, что этого мало, хочу большего, хочу ещё чуть-чуть…

– Лейла, скажи! – рычит Арх-хан. Вибрации рыка передаются по нервным окончаниям, беспощадно бьют по сосредоточению удовольствия, и я чувствую себя музыкальным инструментом в его руках.

Вселенная, да-да-да и миллион раз «да»! Он добавляет пальцы, и я теряюсь в омуте невыносимо-фантастически-запредельного наслаждения.

Сколько женщин мне говорили «да», но я никогда в жизни не чувствовал такого торжества, когда это короткое слово сорвалось с губ Лейлы. Ну наконец-то! Сколько можно строить из себя правильную девочку и воротить нос от того, что естественно?

Она лежала передо мной совершенно обнажённая, чёрные волосы рассыпались по плечам, но никогда я ещё не видел её настолько красивой. Даже тогда, в водопаде. Потому что сейчас она была передо мной настоящая. Исчезла это шелуха напускной правильности и вечный испуг, будто я предлагаю ей что-то плохое. Исчезло то, что раньше меня останавливало словно бетонная стена.