Класс коррекции

Лет Пашке было приблизительно пять, ну, может быть, пять с половиной.

Витька находилась тут же. Она сидела в плетеном гамаке и раскачивалась, отталкиваясь от земли ногой в лакированной туфельке. Рядом, под яблоней, стояла коляска, занавешенная от мух кружевной салфеткой. В коляске, должно быть, спала Милка.

Мы с Юрой притаились в кустах акации и почему-то избегали глядеть друг на друга.

Высокая полная женщина, похожая на сдобную булку, спустилась с крыльца, слегка переваливаясь сбоку на бок, подошла к столу. Ласково взъерошила Пашкину челочку.

— Ну что, Пашенька, — певуче спросила она. — Подлить еще молочка?

— Не хочу-у молочка! Хочу моложеного! — капризным басом отвечал Пашка.

— Завтра с утра купим. Обязательно. Самое большое мороженое для моего Пашеньки. А сейчас молочка попей. Ну давай, поросеночек мой розовый, давай… За папу, за маму… Викочка, а ты малинки-то поела? Бубличка не хочешь еще?

— Поела, спасибо, — откликнулась Витька и разгладила оборки на розовом платье. — А Милу не пора еще кормить? Я могу сама…

— Да что ты, Викочка, детонька! — умилилась женщина. — Я сама ее покормлю, как проснется. А ты пойди с девочками в саду поиграй или вон мультики по телевизору посмотри…

— Может, я посуду помою?

— Ах ты, моя умница! — женщина отошла от нахмурившегося Пашки и обняла поднявшуюся ей навстречу девочку. — Как же мне с тобой повезло! Ни у кого такой дочки нет! Чтоб и умница, и красавица, и по дому помощница…

— Какая ж я красавица? — удивленно спросила Витька. — Я ж урод…

— Да что ты говоришь такое! — женщина возмущенно всплеснула руками. — Как у тебя язык-то повернулся! Красавица ты моя! Фигурка тоненькая, глазки зеленые, ясные, волосики пушистые…"

"Витька, опустив голову, ковырялась в песке носком туфли.

— Пойдем! — я потянул Юрку за рукав. — Пошли отсюда!

Юрка пожал плечами, но сопротивляться не стал. Уже потом, на пыльной проселочной дороге, спросил: «Почему?» Я не сумел объяснить словами. Но без слов знал точно. Смотреть на Пашку и Витьку было… неудобно, что ли? Все равно как подглядывать за тем, как женщины раздеваются, или еще что-то в этом роде. В общем — не нужно этого, и все! Так я Юрке и сказал. Он кивнул и больше ничего не спрашивал. Что выбрал для себя Мишаня, мы с Юркой так и не узнали. Да я, если честно, уже и не хотел знать. Достаточно мне было всего.

Ни Димуры, ни Табаки за гаражами не было. И вообще никого не было, кроме нас с Юркой. Он поднял свои костыли и сказал:

— Эксперимент не удался.

— Эксперименты на людях запрещены, — ответил я.

— Теоретически — да, возразил Юрка. — А практически — ого-го!

— А мне плевать! — сказал я и пошел домой.

Вечером мне позвонил Юра. (Откуда только телефон узнал? Я ему не давал, а он не спрашивал.) Сказал, что Пашка дома и ничего не помнит.