Клан бешеных

Там шел допрос какой-то гражданки Патрикеевой на предмет распития спиртных напитков и нарушения общественного порядка. Допрос вел другой следователь, не Портянкин. Я долго слушала объяснения дамы, еле шевелившей языком, но тем не менее она доходчиво объясняла, каким образом в ее квартире собралось человек шесть народу и до часа ночи они все очень хорошо отдыхали, пока уставшие от шума соседи не вызвали полицию и та не забрала собутыльников в отделение. Гражданка Патрикеева все никак не могла понять, почему «до нее докопался гражданин начальник». Она клятвенно уверяла, что отдыхали они очень даже культурно, никто вообще не шумел, а дверь соседям выбили по ошибке: просто какой-то парень Васёк – очень хороший человек, ушедший в магазин за дополнительной «провизией», – вернувшись обратно, перепутал двери и «постучал не туда».

Я слушала этот интересный спектакль и ждала, когда он наконец закончится. Вскоре любительницу «культурного отдыха и шумных компаний» благополучно отпустили восвояси, а часа через два я была вознаграждена за терпение: к зданию полицейского участка подъехал шикарный черный «Мицубиси Аут-Лендер», из которого вышел грузный мужчина лет сорока пяти в синей форме гибэдэдэшника. Судя по погонам, он был подполковником. Мужчина важно, как генерал, прошествовал в полицейский участок, неся свой живот впереди себя, и вскоре я услышала донесшийся из прослушки телефонный звонок, а затем и голос следователя Портянкина:

– Алло?.. Да, Петр Иванович, я свободен… Да, могу… Сейчас зайду…

Раздался скрип двери, и на добрых двадцать минут все стихло, потом снова раздались скрип двери и недовольный голос Портянкина:

– Ну, что за черт, так всех и разэдак!..

Я поняла, что у Ха Ха произошло что-то из ряда вон выходящее, и быстро нажала кнопку записывающего устройства.

Тут же другой голос участливо спросил:

– Ты чего, Харитон?

– Нет, ну, что за идиотское дело свалилось на мою голову?! Представляешь, сейчас вызвал меня к себе Прапро. Я захожу, а у него в кабинете сидит этот гибэдэдэшник, этот боров откормленный, Кинделия. Наш начинает меня при нем спрашивать, когда я уже наконец закончу это дело с погибшей Зайцевой. Я говорю: да как же я его закончу, Петр Иваныч, когда мне просто руки крутят?! Наш давай орать: это кто, мол, тебе руки крутит? Я говорю: как – кто? Общественность, мать ее, крутит! Буйковского выпусти, допрашивать его не смей… Я имею в виду, допрашивать так, как надо, по-нашему, без церемоний. Журналюги хреновы тут еще набежали, намекать стали: мы, мол, будем следить за ходом следствия и общественности все докладывать. А еще мы будем вести свое журналистское расследование! А то, мол, вашему, ментовскому, расследованию мы не доверяем!..