Клан бешеных

– А вторая?

– Что – вторая?

– Простите, но куда же делась краска с другой машины, золотистая «Тициан»?

– Не знаю ни про какой золотой «Тициан»! С чего вы взяли? Какой такой «Тициан»?! Что вы мне тут голову морочите каким-то Тицианом?!

А он занервничал. Достал из пачки, лежащей на столе, сигарету и, не спрашивая у меня разрешения, закурил. По комнате поплыли сизые клубы дыма. Я встала и, тоже не спрашивая у хозяина кабинета разрешения, открыла окно. Не хватало еще мне здесь задохнуться!

Антон ответил спокойно, даже чересчур, выделяя каждое слово:

– Видите ли, Харитон Харитонович, у нас есть сведения, что девушку сбила не одна машина, а две. И первая краска на ее теле – именно золотистый «Тициан». А уже поверх нее обнаружена другая краска – зеленая, с машины гражданина Буйковского…"

"– Что за бред?! – рявкнул Портянкин, забыв, очевидно, о том, что начальство просило его именно побеседовать с журналистами, а не орать на них. – Откуда такие сведения?

Он вращал глазами и упорно дымил своей сигаретой, собираясь, наверное, выкурить нас отсюда. Увы! Не на тех напал, мы так легко не выкуриваемся.

– Сведения достоверные, из проверенного источника, – опять-таки спокойно сказал Антон. – И еще нам известно, что есть запись с камеры, установленной на дорожной развязке…

– Что за бред?! Что вы там себе напридумывали? – снова перебил Ярцева следователь.

– А разве не вы сами сказали Буйковскому, что нашли его машину по записи с камеры слежения?

Портянкин снова смутился, пожевал губами, подымил сигаретой, наверное, в душе ненавидя нас за то, что мы задаем слишком неудобные вопросы и вообще много знаем.

– Запись с камеры… того… Там видно только, что машина Буйковского проезжала в том месте и в то время, когда был совершен наезд, а то, как именно он сбил девушку, не видно. Она установлена в таком месте… чуть дальше от места трагедии…

– А вам не кажется странным, Харитон Харитонович, что скромная домашняя девочка оказалась поздним вечером, практически ночью, в таком пустынном месте?

– Не кажется, – отрубил Портянкин, снова выпустив в воздух струю дыма. Если бы не открытое мною окно, мы бы здесь просто задохнулись, как узники Освенцима в газовой камере. – Сейчас, знаете ли, такие девочки пошли… И ночью, и в пустынных местах того…

– А вот нам кажется, – сказал Антон, – и мы будем выяснять этот вопрос.

– Вы не можете ничего выяснять, – возразил Портянкин, – вы не следователь.