Клан бешеных

– А в клубе этот самый Виссарион со своим другом Лавром спас твою внучку от подвыпившего хулигана.

И я рассказала Арише, как ко мне приставал Жорик, как пытался залепить мне хорошую оплеуху, а подоспевшие как нельзя кстати парни скрутили нарушителя общественного порядка и под восторженные взгляды окружающих вывели на свежий воздух охолонуть, как говорил в шутку дед.

– Вот тебе и крутой нрав! – восхитился Ариша. – И после этого ты все еще считаешь, что это он убил свою бывшую пассию? Полетт, по-моему, такой благородный человек не может совершать дурных поступков. Отец погибшей девушки ничего, часом, не перепутал?

Я посмотрела на старика с сочувствием: как же он, такой умный, не понимает?

– Дедуль, не забывай, что там сидела его новая пассия, и я думаю, он просто рисовался перед ней. Да, Виссарион совсем недавно познакомился с другой девушкой – Светланой, которую называет Кроликом. И я догадываюсь почему.

– И почему же? – Ариша с удовольствием отхлебнул кофейку.

– Кажется, она – точная копия его прежней подружки. Такая же тихая, скромная домашняя девочка. Послушная. Кролик, одним словом. «Молчание ягнят»… – добавила я задумчиво.

– «Молчание ягнят»? Мм? Что-то знакомое…

– Да, помнишь, мы смотрели с тобой такой фильм? Там один маньяк убивал девушек и снимал с них кожу. На его совести было уже несколько жертв, когда к нему попала дочь конгрессменши. Девочка умоляла пощадить ее, плакала, но убийца не проникался к ней жалостью, потому что ему просто было незнакомо это чувство. И тогда она нашла его слабое место…

– Он, кажется, очень любил свою собачку?

– Да, и девушка смогла поймать ее и грозила свернуть ей голову, если ее не отпустят. Маньяк не ожидал такого и пришел в замешательство…

– Я понял, Полетт: пока ягнята молчат, их убивают, но когда они находят у убийцы уязвимое место, у них появляется шанс спастись. Но, подожди, ведь Полина Зайцева как раз не молчала, она попыталась развязаться с этим самодуром Виссарионом."

"– Ну, во-первых, все-таки она долго терпела его издевательства: ходила в синяках и при этом скрывала от родителей, что ее парень бьет ее. Надо было пресекать все его дикие выходки с самого начала. А так получается, что она терпела, терпела, он даже привык к этому, вошел, можно сказать, во вкус, и тут на́ тебе! «Пошел ты, дорогой, куда подальше! Забирай свои игрушки и не писай в мой горшок!..» Естественно, он возмутился: а почему это ты не хочешь больше терпеть меня? Ведь раньше тоже получала и ничего, молчала! Но это во-первых.