Клан бешеных

Ну, я ее на машине и догнал! Долбанул капотом как следует, она отлетела, на дорогу упала… Дрянь! Она – моя собственность! Я ей всегда говорил: что захочу, то с тобой и сделаю!.. Потом мы с Басмачом подошли к ней. Она лежит, вся в крови, но дышит, зараза! Бабы, они вообще живучие, как кошки. Ну, мы и сбросили ее с моста на машину какого-то лоха, который в этот момент проезжал внизу. Она ему прямо на капот рухнула!

Виссарион заржал.

– Другим наука, – философски рассудил Басмач.

Виссарион сплюнул и продолжал хвастать:

– Я вот теперь думаю все-таки младшей сестренкой заняться! Не хочется такую ягодку мимо рта проносить…

– А что же ты тогда с этой… которая от тебя сбежала?

– Светкой? Никуда она не сбежала. В Москву к тетке подалась на пару дней. Ничего, скоро занятия в институте начнутся, приедет, никуда не денется!

– А эту соску, что сегодня подцепил, тоже при себе оставишь?

– Оставлю.

– У него еще мачеха есть, не забывайте, мужики. Он у нас ненасытный!..

– Кавказец! Кровь горячая сказывается…

– Как ты с ними всеми только справляешься?

– Эх, если бы можно было завести гарем! – мечтательно вздохнул Кинделия.

– И сколько ты туда набил бы сучек?"

"– Штук десять точно бы заимел. А кто недоволен – с моста на асфальт вниз башкой! И новых на их место. Этих, с белыми волосами и сиськами, в городе полно! На мой век работы хватило бы!

Парни снова заржали. Им вообще было очень весело. Наверное, убийство человека было для них подобием развлечения, чем-то вроде увеселительной загородной прогулки. Я вдруг представила себе отца погибшей Полины, плачущего день и ночь о любимой дочери, мать, которая, возможно, еще лежит в больнице, не оправившись после инфаркта, и даже не знает, что у нее теперь только одна дочка…

– Сари! Почему ты так с телками?

Кинделия ответил, усмехнувшись:

– Потому что они дуры, и все вместе, и каждая в отдельности!

– Золотые слова! – прозвучал голос Басмача. – Вот, помню, у меня была телка – вот такие буфера, одной рукой не обхватишь… «Станок» – вот таких размеров… Чего? Кто свистит? Серьезно, пацаны! «Работал» я на этом «станке» по два раза на дню. Телка моя стонала так, что соседи вызывали «Скорую», думали, кому-то плохо…

Я выключила кнопку записи. Эти пошлые и грязные подробности интимной жизни бывшего зэка меня не интересовали. Если находятся такие дуры, которые дарят любовь таким ничтожествам, – это их право. А меня от всей этой грязи просто тошнит. У меня есть главное – признание Кинделия-младшего в убийстве Полины Зайцевой. Теперь остаются сущие пустяки – подбросить эту запись куда надо…

Я ехала к себе в коттеджный поселок. Светало.