Волчье кладбище

– И вряд ли они поделятся с нами своими передвижениями, – заметил Адам.

Агата слегка поёжилась.

– Знаете… – начала она и замолчала.

Адам вопросительно уставился на неё.

– Ерунда какая-то. – Агата кинула в нас короткий взволнованный взгляд. – Просто я вспоминаю, и теперь вроде кажется, что Дарт… – Она сглотнула.

– Я открыла дверь, а он стоял – как мне теперь кажется – здорово запыхавшийся…

– О! – одобрительно кивнул Адам. – Значит, он всё-таки спешил?

– Не знаю. Ты сказал, что он мог… мог задержаться, а я сейчас вспоминаю, как в дверь постучали и я отворила, а на пороге – он, вроде как с одышкой…

– Чушь собачья! Тогда откуда крест, откуда Дарт знал, что Тео в лесу, и кто в этом случае под рясой прятался? – горячо напомнил я.

Какое-то время мы слушали шелест воды за окном, где, как очумелая, цвела старая слива. Сквозь отливающий серебром дождь невысокое дерево казалось могучим белым великаном.

Через минуту-две Адам сказал:

– Макс дело говорит. Как мне видится, Дарт мог задержаться, но не для того, чтобы поквитаться за что-то с Тео.

– Ерунда. Ну что он мог делать в лесу? – запротестовал я. – Там ничего, кроме клёнов, нет. Он пошёл по тропинке, а там дорога только одна – в деревню, мимо сторожки…

– Господи, скажешь ведь! – Агата сняла очки и начала нервно вертеть их в пальцах. – А что ему в сторожке могло понадобиться?

Адам укоризненно следил за её действиями.

– Возможно, он подумал, что твой отец мог находиться там.

– Но ведь было почти десять часов. Отец всегда возвращался в семь. Это все знали.

– Значит, ему не твой отец был нужен, – сказал Адам упрямо.

Агата убрала руки со стола, взгляд её наполнился недоверием.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Я ничего такого не хочу сказать. Лишь то, что по пути к вам Дарту зачем-то понадобилось сворачивать к этому домику, возможно, входить в него.

– Ерунда какая-то! – бросила Агата.

– У тебя есть другое объяснение?

Впервые я наблюдал за тем, как эти двое не соглашались.

– Уж скорее я поверю, что Дарт и есть наш злодей! – взбеленилась вдруг Агата.

– Но ведь Дарт – слабак! Он и в руководители пошёл, чтобы как-то побороть свои комплексы. А если в страшном сне предположить, что Дарт был способен на убийство, то остаются вопросы.

И тут будто в мою голову камнем запустили, я неожиданно вспомнил о таинственной ночной гостье. Сказать это при Агате я не мог. Она и так вся напряглась, готовая вспыхнуть. А дело было в слухах, согласно которым Диксон сдавал по ночам свою сторожку для любовных утех. Как человек, делающий деньги, я мог только пожать ему руку. Бизнес стоил свеч, на мой взгляд, но Агатину поэтичную душу эти толки ранили. Хотя даже Пётр Первый, главный из её обожаемых русских, считал должность лесника воровской и потому не назначал за неё жалованья.