Волчье кладбище

Было в ней и что-то ещё, очень привлекательное, что я не успел разглядеть. Что-то необычное. Знакомая порода – не родственная, а как раз из тех, что притягивают своей неизведанностью.

Забросив довольное тело обратно в кровать, я вмиг ощутил, как тает в сонливости мозг, словно масло на медленном огне.

Это могла быть проститутка. Их после войны, как грибов после дождя. Но эта выглядела слишком дорого. Кто из преподавателей мог себе её позволить? Поттегрю, как и в прошлый раз, в павильон бы потащил. На ум только Дарт приходил. Что он с ней будет делать? Он её недостоин. Она достойна большего. Где-то я уже слышал такую мысль…

Утром в комнату ворвался Питер. Грохот двери о стену разогнал сны из моей башки, как свору котов по углам подворотни. Я лежал ничком, покрывало валялось на полу.

– Кочински привезли! Под руки ведут.

Моя физиономия вынырнула из подушки.

– За что, бычий член, его арестовывать? Ему вон как плохо, как пьянчугу шатает. Глянь!

Я неохотно встал и прошёл к окну. Проректора вели под руки Дарт и медицинский сотрудник. Постарел он сразу лет на двадцать.

– Да, раздавлен. Хотели в участке допрос вести, но тот суперинтендант разрешил ему вернуться, из-за министра сегодняшнего. Полиция, как оборотни, всю ночь улики с фонариками искали.

– С лестницы услышал, несколько офицеров нас всю ночь внизу сторожили.

– А кроме офицеров, никого не встречал?

– Не-а. А должен был?

– Не бери в голову. – Я протёр глаза и потянулся.

Чистое утро пахло душистым клевером из леса, над канареечно-жёлтыми макушками клёнов стлалась безоблачная лазурь.

Кровать Адама была убрана.

– Около половины седьмого.

– Обалдеть. – Я поплёлся из комнаты к умывальнику.

– Да мы пропустим всё! – Питер схватил мои штаны со спинки стула и швырнул их в меня. – Самый смак прошляпим!

Я косо на него посмотрел. Натянул штаны и футболку.

На первом этаже мы прошли мимо двух парней в полицейской форме, клевавших носами, и вынырнули на волю через парадные двери. Пройдя к торцу здания, туда, где было ректорское окно над кустом лещины, мы остановились и прислушались.

– Бычий член, ничего не слышно!

– Нужно ближе подойти.

Мы встали прямо под окном и подтянулись, зацепившись за декоративную кладку так, что смогли заглянуть внутрь. Кочински сидел в кресле у камина к нам лицом. Глаза были закрыты, а голова свесилась, упёршись виском в боковину кресла. Спины суперинтенданта Хиксли и Дарта, восседавших на диване, маячили прямо перед нами.

Дарт повторял события вчерашнего дня – как забрал нас из столовой, как просидел с нами полвечера, как зазвонил телефон без двадцати пяти десять.