Кладбище для безумцев

 – Пора искупаться. Едем ко мне!

И мы поехали к Констанции.

– Ты мне сделал середину фильма, – прокричал он, – или это было начало? Теперь надо переделать Нагорную проповедь!

– А надо ли? – почти крикнул я.

– Ты в последнее время ее не перечитывал? – Фриц, судя по звукам, решил сделаться как Крамли, то есть рвал на себе последние остатки волос. – Так перечти! А потом напиши закадровый текст для всей нашей чертовой картины, чтобы он скрыл все десять тысяч рытвин, впадин и мозолей, оставшихся на заднице нашего эпоса. Ты что, за последнее время не перечитывал Библию целиком?

Фриц вырвал у себя еще клок волос.

– Так давай пролистай по-быстрому!

И он погрузился, повесив трубку.

– Одежду долой! – сказала Констанция, еще не совсем проснувшись. – Все в море!

Мы поплыли. Я плыл за Констанцией в прибойных волнах так далеко, как только мог; потом тюлени позвали ее с собой и унесли в океан.

– Боже! – сказал Генри, сидя по шею в воде. – Мое первое купание за многие годы!

К двум часам дня мы приговорили пять бутылок шампанского и вдруг почувствовали себя почти счастливыми.

Когда я закончил, Констанция тихо сказала:

– Где бы мне записаться в воскресную школу?

– Иисус гордился бы, прочтя такую проповедь, – сказал слепой Генри.

– Я всегда знал, что ты… – Крамли налил мне в ухо шампанского, – гений.

– Черт возьми! – скромно произнес я.

Я вернулся в дом и добавил еще про то, как Иосиф с Марией въехали верхом в Вифлеем, нашли мудрых людей, положили Младенца на кучу соломы, а животные смотрели на них с недоверием, и среди всех этих полночных верблюжьих караванов, загадочных звезд и чудесных рождений я услышал за спиной голос Крамли:

Он набрал номер справочной.

– Голливуд? – сказал он. – Церковь Святого Себастьяна?

В полчетвертого Крамли подвез меня к церкви.

Он внимательно посмотрел мне в лицо, словно желая видеть не только мою башку, но и то, что болтается внутри.

– Перестань! – приказал он. – У тебя тупая самодовольная ухмылочка, приклеенная к губе, как цирковой билет. Как будто ты споткнулся, а с лестницы навернулся я!

– Христос всемогущий, а как же вчерашняя погоня, когда мы кругами носились под стеной со скелетами, а Рой, который до сих пор скрывается, а слепой Генри, отгоняющий призраков своей палкой, а Констанция, которая к вечеру опять испугается и явится сдирать пластыри с моих незаживших ран? Это была моя идея – притащить тебя сюда! А теперь ты стоишь тут как ученый клоун, готовый сигануть с обрыва!

– Святой бедняга. Дурачок. Бедный священник, – отозвался я.

Я бесцельно бродил по церкви, небольшой по размерам, но сверкавшей золотым убранством. Затем остановился перед алтарем, в котором было золота и серебра, пожалуй, не меньше чем на пять миллионов долларов.