Клад тверских бунтарей

Толгаров взглянул на Кубаря.

— Да? И в чем это главное заключено?

— Всеволод Михайлович очень рассчитывает, что ты поможешь ему завладеть кладом. Не безвозмездно, конечно, а за четверть всего добра.

Толгаров удивился и спросил:

— Но я-то чем могу помочь ему?

— Тут такое дело, боярин. У тебя ключник кто?

— Емельян Горин. Но он-то тут при чем?

— У нас в тверских землях уже год промышляет шайка разбойника Козьмы Меченого.

— Хороша кличка. Прямо как у пса.

— Он и есть пес кровавый, но это не важно. Меченым его зовут за шрамы на морде, которые остались с отрочества, когда его щедро угостил кнутом ордынец.

— Ну а мне-то зачем этот Меченый?

— Вообще-то фамилия Козьмы — Пурьяк."

"— Это меня не касается.

— Ты погоди, боярин, выслушай до конца!

— Ладно, говори. Только ты зря свое время тратишь. Еда уже готова, баня тоже.

— Значит, так, Никита Демьянович. Главарь шайки Меченый и Козьма Пурьяк — одно и то же лицо. Никто, кроме боярина Воронова, не ведает, что он ведет двойную жизнь. У Пурьяка есть свой починок, то бишь хутор. Он называется Долман. Там проживают Козьма, его жена Любава, их сын Василий и дочь Лана, уже невеста. Сам он делает у себя на починке гробы, отвозит их в Тверь, там продает. Товар расходится быстро, спрос на гробы всегда есть, а они у него хорошие, крепкие. Семья не бедствует. У Меченого шайка из двух десятков беглых холопов. Они обретаются в чаще, среди болот Черного леса. Это рядом с починком и селом Дубино, в трех верстах от городка Вербеж и в десяти от Твери. Шайка Меченого нападает только на крупные торговые обозы, бедных крестьян не трогает. Всеволод Михайлович считает, что у Меченого есть осведомители в Вербеже и в самой Твери.

Боярин прервал гонца:

— Погоди-ка, Лавр. Что-то я никак не уразумею, зачем мне все это знать.

— Потерпи, боярин, осталось немного. Я не напрасно спросил тебя о ключнике. Дело в том, что Козьма Пурьяк, он же Меченый, и твой Емельян Горин — названые братья.

— Что? Мой холоп, ведающий хозяйством, родственник разбойника?

— Да. Отца ключника твоего задавило на лесоповале, мать померла в тот же год. Сироту приютил Потап Петрович, отец Козьмы. Мальцы росли вместе. Мачеха относилась к нему как к родному. Потом у Емельяна обнаружилась родня на Москве, и он уехал сюда. О том ты сам у него можешь спросить. Важно то, что названые братья до сих пор поддерживают родственные отношения.

Боярин Толгаров поскреб пятерней затылок и воскликнул:

— Как это? Емельян почти всегда на подворье. Из Москвы он последний раз выезжал года два назад, да и то в Рязань.

— Емельян не выезжал, а вот Козьма наведывался сюда.

— Куда сюда? Ко мне на подворье?

— Нет, конечно. У Козьмы свой дом на Москве. Кстати, там же, где живут и родители твоей жены, на Ильинке.