Клад тверских бунтарей

— Что-то или кто-то мешает перевезти клад из Твери на Москву? — спросил Савельев.

— Нет. Этому вряд ли кто сможет помешать. Но ведь икону потом надо будет доставить на Афон. Вот этим и предстоит заняться твоему отряду.

Дмитрий погладил бороду и проговорил:

— Погоди, князь. Давай по порядку. Икона и клад сейчас в Твери у тысяцкого, князя Дмитрия Ивановича Микулинского, так?

— Да.

— Первый вопрос таков. Кто повезет ее на Москву?

— Дружина воеводы Ивана Кузнеца.

Савельев кивнул.

— Понятно. Вопрос второй. Дружина Кузнеца уже ушла в Тверь?

— Сегодня на рассвете.

— Ратники должны загрузить клад в обоз и вернуться с ним на Москву, так?

— Да.

— Это сто семьдесят верст в одну сторону. Надо учитывать, что отряд идет с обозом. Значит, в день он будет проходить до тридцати верст и прибудет в Тверь двадцатого числа. Далее отдых, загрузка и обратный путь. Ожидать Ивана Кузнеца на Москве можно двадцать восьмого июля или на день позже. Когда моей дружине надо быть готовой к длительному походу?

— Вы отправитесь на Афон четвертого августа. Однако государь наказал, чтобы ты держал своих людей в полной готовности к выходу уже с завтрашнего дня.

— Почему?

— Так решил Иван Васильевич.

— Добро. Завтра отряд будет готов к походу. Все сказанное тобой надо, естественно, держать в тайне?

— Само собой.

— А соблюдают ли ее люди воеводы Кузнеца и ближайшее окружение князя Микулинского?

— Вот это, Дмитрий Владимирович, извиняй, уже не твоя забота.

Савельев кивнул.

— Ну и ладно. Не моя так не моя."

"— Тогда все, князь. Не смею задерживать.

— Слишком многим людям уже сегодня известна эта тайна, — проговорил Савельев.

— Почему многим, Дмитрий Владимирович? Князю Дмитрию Ивановичу Микулинскому, его ближним людям, весьма немногим, воеводе Кузнецу, тебе и мне. Ну и конечно, государю.

— Юрий Петрович, что знают двое, то знают все.

— Но не в нашем случае.

— Дай бог, чтобы так оно и было. До свидания.

— Счастливо.

Князь Савельев поехал к усадьбам своих ратников. Первым на его пути стояло подворье Гордея Бессонова.

Тот встретил князя радушно, обнял и сказал:

— Великого здравия тебе, князь Дмитрий Владимирович.

— И тебе того же, Гордей. Как вы тут обживаетесь?

— Понемногу. Отошли мои родные от полона татарского, побелели душой, а все благодаря тебе, князь.

— Полно, Гордей. Весь наш отряд спасал твою семью.

— Но ведь именно ты решил идти за Волгу и охотиться на мурзу.

— Ладно, хорошо то, что хорошо кончается.

— Пройдем в дом. Анфиса стол накроет, перекусим, чем бог послал.

— Нет, Гордей, спасибо. Тут дело такое… — Дмитрий передал своему ближнему помощнику суть разговора с князем Крыловым.

Бессонов погладил окладистую бороду и сказал:

— Да, дорожка нам предстоит шибко длинная, коли икону придется на Афон везти.