Клад последних Романовых

И Паука, и Теннисона, а то каждый раз придется лезть в книги, вычитывать и переводить…

— Правильно, — согласилась Полина. — Давайте бумагу. Вы будете диктовать, а я записывать.

— Итак, что мы имеем, — продиктовав Полине все три отрывка, проговорил Максим. — Новый дом на холме. Старая черная балка у правого окна и щель, забитая затычкой.

— Здорово. Осталось только узнать адрес этого дома, — усмехнулась Полина. — И кстати, как этот дом связан с дикими колоколами и Граалем?

— Не знаю. Меня смущает Грааль, — задумчиво проговорил Максим. — Разумеется, мы с вами расшифровали только две подсказки из четырех, и тут мне кажется, могут быть два варианта. Либо все загадки вместе взятые указывают на одно-единственное место, либо на четыре разных, в которых хранятся следующие части шарады.

— А в этих четырех подсказках будут указаны следующие четыре места с подсказками, — закончила за него Полина.

— Ну, мы же с вами не пиратский клад ищем, где вместо указателей скелеты зарыты, — ответил ей в тон Максим.

— Если честно, все это напоминает детскую игру. Какие-то подсказки, загадки, сокровища, а может, кто-то из ваших предков действительно играл в «найди сокровища», а мы с вами всерьез расшифровываем их детские записки?

— Я бы так и подумал, если бы не убийство родителей, смерть бабушки и ее странное завещание, — мгновенно изменившись в лице, проговорил Максим."

"— Извините, — тут же смутилась Полина, ругая себя за бестактность и легкомыслие. — Так что мы будем делать дальше?

— Перейдем к третьей книге. Говорите, что хорошо знаете французский? Тогда вот, — любезно протянул ей книгу опять подобревший Максим. — Шарль Бодлер. Париж, тысяча восемьсот девяносто пятый год. И давайте так, сейчас с Бодлером покончим и съездим куда-нибудь пообедаем, — взглянув на часы, предложил Максим.

— А может, дома что-нибудь приготовим? Ирина Григорьевна вчера привезла продукты, овощи еще остались, можно салат сделать.

— Вы умеете готовить? Потому что из меня кулинар никакой. Если только на подхвате.

— Деликатесов не обещаю, но что-нибудь сообразим, — улыбнулась Полина. — Итак, страница?

— Восемнадцатая. Строка пятая, тринадцатая, четырнадцатая, пятнадцатая.

— Ta mémoire, pareille aux fables incertaines. «Ваша память как неопределенные басни». Какая-то чепуха. — Полина нахмурилась и пришла к неутешительному выводу — осмысленно переводить поэзию она не в состоянии. — Знаете, будет лучше, если мы просто наберем в Яндексе это стихотворение Бодлера на русском и отсчитаем нужные строчки. — Она достала свой смартфон и быстренько набрала искомое. — Ну вот. «Пусть память о тебе назойливо гремит». В этом хоть какой-то смысл есть.

— В этом есть.