Ледяной клад

Как раз по кромке тороса ляжет дамба, а водой все зальет, морозом схватит. Ну, чем этот лед хуже вновь наплавленного?

Он постучал обухом по голубоватому краю расколотой льдины.

- Ничем не хуже, - с готовностью сказал и Болотников. - Стекло. Зеркало. Глядеться можно. И пусть себе шатер этот остается под дамбой. Правильно, Макся, рационализация! Только с той стороны, с наружной, с речной, обрубить надо лишнее, чтобы Кузьме Петровичу в глаза не лезло. Зови сюда трактор.

Вместе они прошлись вдоль снежной дамбы с ее внешней, "речной" стороны. Да, вот тут действительно нужно будет обрубить все лишнее. Не для того, чтобы втереть очки Кузьме Петровичу Герасимову, - Максим от этих слов Болотникова поежился, - а чтобы не оказалось на дамбе зубцов, клиньев, врезающихся в реку, которые в момент вскрытия Читаута могут стать помехой ледяным полям, скользящим вдоль кромки наплавленной дамбы. Об этом тысячу раз было говорено на утренних планерках, и каждый рабочий твердо знал, что в этом заключено одно из самых необходимых условий успеха.

Максим сорвал шапку с головы, помахал ближнему трактористу: "Давай сюда! Загребай. Все готово". Гоня перед собой высокий снеговой вал, трактор двинулся к ним. Максим едва успел отскочить - так стремительно накатился вал ему под ноги.

И тут же что-то страшно затрещало, а тракторист, глуша мотор, визгливо закричал:

- Ах, черти! Чтоб вас пятнало!

Он выбрался из кабины и бродил по снегу около деревянного гребка, жалостно всплескивая руками.

- Торос не срубили! Надо было с железным отвалом бульдозер звать.

Весь черный, лоснящийся - от ватных штанов, нависших над валенками у колен тяжелыми, крупными складками, до щек, измазанных машинным маслом и копотью солярки, - он был теперь живым укором для Максима.

Подбежал Перевалов.

- Что тут случилось?

Тракторист ругался вполголоса, разгребал ногой снег, что-то искал в сугробе. Максим открыл было рот, чтобы честно сказать Перевалову - это он, Максим, напакостил, позвал не ту машину. Но Болотников его опередил.

- Да ничего, - объяснил Павел, пожимая плечами. - Просто ошибся товарищ немного, наехал с разгона на крепкую льдину самым уголочком гребка. А чего там у него получилось, не знаю.

- Наехал, наехал! - оборачиваясь, зло выкрикнул тракторист. - А кто виноват?

- Кто слепой, кто наехал, тот и виноват, - хладнокровно отозвался Павел. Захохотал, выдвинул вперед широкую нижнюю челюсть. - Да не бойся, судить за такое не станут! На то и работа, чтобы инструмент ломать. А виноватить другого, это - знаешь...

Он с отвращением махнул рукой. Тракторист исподлобья сверкнул белками глаз и снова стал копаться в снегу.

Максим стоял потупясь. Он понимал, что больше всех виноват именно он. И сгоряча Максим об этом честно сказал бы.