Ледяной клад

И еще: что же это получится, если Женька придет к сосне, а его там не будет? Женька придет обязательно... Обязательно...

- Макся, у тебя только уши замерзли или и язык тоже?

- Ты знаешь... я в конторе, кажется, ножик-складник свой оставил... Иди. А я добегу...

- Вот те раз! - сказал Михаил. - Мы же с тобой рядом сидели. Где ты мог оставить его? На скамейке? Так пиши пропало... Кто-нибудь уже подобрал. А если цел - у сторожихи завтра спроси.

- Да он... сегодня мне понадобится.

- Возьми мой! А контора теперь определенно уже на замке.

- А может, и нет еще? Я мигом добегу.

- Ладно! Не хочу я тебя бросать одного. Пошли искать вместе. Как ты сказал, Макся, помнишь, начальнику нашему: "У нас на двоих одна голова?" Одна так одна! Только почему же тогда мне тепло, а у тебя уши мерзнут? И на черта вообще ты форсишь в этой кепочке! - Михаил находился в удивительно благодушном настроении. Разговор с Феней, словно свежий ветер, начисто выдул из него всю раздражительность и скуку.

- Нет. Пошли домой. Уши мерзнут, - сказал Максим безнадежно.

Михаил взял его за руку, развернул: "Да ты что это сегодня - то туда, то сюда!" - и потащил за собой, прямо навстречу насмешливым переливам гармони и песне. Максим не успел вырвать свою руку из цепких пальцев Михаила, сказать ему, что вспомнил: ножик в кармане, - их обступили со всех сторон парни, девушки, и среди девчат Максим, к удивлению и страху своему, разглядел Женьку Ребезову. Но была она, кстати сказать, уже не в шапке, а в платке.

- Эти двое всегда вместе. Как цепями скованные! - закричала Женька своим резким сверлящим голосом. - Интересно, как они жениться будут? Как они станут невест себе выбирать? Тоже вместе?

Она ястребом кинулась на Максима, под общий хохот оторвала его от Михаила и повисла на руке:

- Держи, Максенька! Упаду.

И у Максима не хватило решимости дать ей упасть. Он поддержал, приподнял ее, поставил на ноги.

- Женя, ну что это вы? - сказал он с тихим укором.

- Молчи! - еще тише ответила она. Так тихо и таким тоном, каким офицеры отдают приказы бойцам-пограничникам, когда нарушитель от них в двух шагах. Ходи и молчи.

Не зная сам почему, Максим подчинился ее приказу. И не успел оглянуться - Женька сумела сделать как-то так, что остались они вдвоем у всех позади. Ей кричали: "Женька! Эй, Женька! Давай запевай!" Она хохотала нахально, ернически: "Не могу! Горло болит". А Максиму тихонечко разъясняла:

- Надоело все это: пляски, да пляски, да песни. Улица... Хорошего разговору хочется. Под сосенкой. О чем-нибудь... Чшш! Молчи! У этого вот забора отстанем...

Вернулся домой Максим очень поздно, яростно растирая уши. Сразу же бухнулся в постель. Все уже спали. Михаил сонно спросил:

- Ты, Макся? С кем шатался? Все с Женькой?

- Один, - буркнул Максим.

Шапку свою Максим в эту ночь обратно не получил.