Ледяной клад

Он, Михаил, только что перед нею - перед кем же еще? - похвалялся: "А я вот могу!"

- Что задумался, Куренчанин? Не хочешь?

Михаил силился сделать вид, что он не раздумывает, а просто лишь не спешит с ответом из-за малой важности разговора. Зевнул, потянулся и тут же почувствовал, что спать ему хочется страшно, неудержимо. Если он побудет еще без движения хотя бы пять минут, он свалится прямо тут, на дороге. Что говорит Цагеридзе? Наряд обещает выписать? Конечно, пробежать на лыжах до метеопункта и обратно двадцать четыре километра - это работа, особенно когда ноги совершенно чужие.

- Будет записка? - едва шевеля языком, спросил Михаил.

- Не будет. Что я сказал - передай на словах.

- Очень. Чрезвычайно!

- Ладно. А в наряд записывать мне не нужно. Это для меня не работа, а так - тренировочка... На минутку я забегу домой?

В общежитии все еще спали. Михаил вошел в свою комнату, и голова у него закружилась от теплого, сонного духа, потянула к себе кровать с несмятой подушкой, слабо белеющей в темноте. Максим легонько похрапывал, уткнувшись носом в натянутое до самых глаз одеяло.

- "Где-то Макся мой идет, Мишу за руку ведет..." - с запинкой проговорил Михаил.

Разворошил свою постель, будто и он провел ночь вместе со всеми. Нагнулся к тумбочке, достать оттуда хлеб и кусок недоеденной с вечера рыбы. Вдруг, против воли, стал на колени, повалился, повалился на подушку, уговаривая себя: "На пять минут, не больше..."

И сразу вообще забыл о том, что существует время.

Было не очень холодно - двадцать четыре. Цагеридзе в Сибири привык шутить, что это оттепель. Но сейчас его все время прохватывало короткой дрожью. Не то от усталости, не то от счастья. Решение найдено. Правильное решение. Сомнений - никаких!

Пусть Загорецкий со своим долголетним опытом метеоролога поточнее нарисует картину второй половины зимы, предскажет характер ледохода - это яснее определит конечные сроки работ. Пусть Баженова рассчитает плановую стоимость защитных сооружений - они не могут быть, никак не могут быть очень дорогими. Пусть Василий Петрович расскажет, откуда и как на это взять деньги. Пусть лоцман Герасимов, лоцман Доровских, видавшие виды пожилые рабочие, припомнят самые диковинные случаи из своей сплавной практики инженерную мысль всегда надо связывать с народным опытом. Лес теперь спасен. Спасен!

Об этом Цагеридзе хотелось кричать на весь поселок. Он верил в это. Он не зря просидел над расчетами ночь. Он щедро добавлял повсюду огромные припуски, и как бы велики ни оказались в его расчетах отдельные ошибки общего резерва и времени и прочности все равно хватит. Он сказал Михаилу о бочке пороху. Да, он, Цагеридзе, может "взлететь на воздух". Сплавное дело всегда во многом зависит от стихии.