Китайская головоломка

Глава двадцать первая"

"Их было семеро, и Римо приготовился сделать шаг вправо, потом наискосок влево, сломать двоих, вернуться назад, сломать еще одного и начать все сначала. Это оказалось ненужным.

Самый здоровый – тот, с лицом из черного дерева, – выступил вперед. Его буйная шевелюра была подстрижена как живая зеленая изгородь. Он выставил руки вперед, расслабив кисти. Один из негров, не работающий в стиле «богомола» школы кунфу, рассмеялся.

Крупные сильные мужчины редко работают в стиле «богомола». Это для маленьких и слабых, чтобы уравнять шансы. Если эта горилла ускользнет от удара Римо, с Римо будет покончено одним ударом.

– Эй, Пигги, – крикнул тот, что смеялся. – Что прыгаешь, как педик?

Движения Пигги были очень быстрыми для человека его комплекции. Шаг вперед, удар в голову. Римо нырнул и воткнул пальцы ему в солнечное сплетение, потом, как мясник, ребром ладони рубанул шею, колено вверх – от лица ничего не осталось, и – чтобы покончить с этим – пальцами проткнул висок. Тело упало на татами без звука, на остатках лица было написано изумление. Левая рука так и осталась согнутой по-богомольи.

Их было шестеро – шесть ошарашенных лиц с широко раскрытыми глазами. И тут кому-то пришла в голову верная мысль – атаковать всем сразу. Все это было похоже на массовые беспорядки на расовой почве – только погромщики непонятно почему были в борцовских одеяниях.

– Держи вонючку! Убей бледнолицего! Убей!

Их вопли эхом отскакивали от стен зала. Римо посмотрел на Чиуна, надеясь прочитать похвалу на его лице. Ошибка. Черная рука воткнулась ему в лицо, и он увидел ночное небо, усыпанное яркими звездами, а потом он понял, что падает, и увидел, как татами стремительно надвигается на него, перед ним возникли руки и ноги, и черные кулаки, и вытянутые пальцы, и он почувствовал, как чья-то нога вот-вот вонзится ему в пах.

Одной рукой он зацепил эту ногу чуть повыше икры, и, воспользовавшись скоростью падения, перекинул тело, с которым эта нога соединялась, через голову. Потом ногой ударил в чей-то пах, и, перекувырнувшись, встал на ноги. Затем схватил одну из пышных причесок и ударил по ней сверху, размозжив череп.

Безжизненное тело плюхнулось на татами. Еще один черный пояс нанес удар ногой. Римо схватил его за щиколотку и протащил ногу вперед, а когда тело оказалось совсем рядом, он резко поднял вверх большой палец и воткнул его негру в спину, разорвав почку. Потом отшвырнул визжащее тело в сторону. Теперь их было четверо, и они уже не так горели желанием уделать белую вонючку. Один, нежно гладящий сломанное колено, уже явно был преисполнен братских чувств. Три черных пояса полукругом обступили Римо.

– Все вместе, разом. Вперед. На счет три, – сказал один. Это было разумно.