Китайская головоломка

Римо смотрел на Мэй Сун. Она стояла спиной к ним и разговаривала с азиатом в красном поясе. Тот внимательно ее слушал. Потом он поднял глаза, посмотрел на Римо, но внимание его приковал к себе Чиун. Он вышел из-за перегородки и, не отрывая глаз от Чиуна, направился к ним. Не дойдя пяти футов, он остановился как вкопанный. Челюсть у него отвисла, и казалось, что вся кровь отхлынула от лица.

– Нет, – простонал он. – Нет.

– Я смотрю, господин Киото, вы очень рано заработали свой красный пояс. Ваш отец, наверное, очень гордится вами. В вашей семье всегда обожали танцы. Я почитаю за честь оказаться в вашем обществе, и прощу вас засвидетельствовать мое нижайшее почтение вашему досточтимому отцу. – Чиун слегка поклонился.

Киото застыл на месте. Наконец взял себя в руки и грациозно поклонился в пояс. Потом сделал несколько шагов назад и налетел на Мэй Сун.

На стене в глубине зала висела табличка «Раздевалка». И вдруг из маленькой дверцы вышла группа людей – семь негров, все с черными поясами. Они выстроились фалангой и молча направились туда, где Киото принимал гостей. Их движения были изящны, белые борцовские кимоно развевались при ходьбе, и вместе они казались единым организмом, где трудно было отличить одного от другого.

– Назад! Уходите! – заорал Киото. Но они шли своим путем, и наконец, сгрудились вокруг Чиуна и Римо.

– Не волнуйтесь, господин Киото, – успокоил Чиун хозяина школы, – Я всего лишь безобидный наблюдатель. Я даю вам слово, что сам я не вмешаюсь в то, что здесь будет происходить.

Киото недоверчиво посмотрел на него. Чиун слегка поклонился и улыбнулся.

И тут заговорил один из негров. Высокий, рост – шесть футов четыре дюйма, вес – двести сорок пять фунтов, и ничего лишнего. Его ухмыляющееся лицо казалось маской, вырезанной из черного дерева.

– Мы, люди из третьего мира, не имеем ничего против нашего брата из третьего мира. Нам нужна только белая вонючка.

Римо глянул на Мэй Сун. Лицо ее оцепенело, губы были крепко стиснуты. Все ее чувства обострились, а нервы напряглись куда сильнее, чем у Римо, – ему просто предстояло сделать то, чему его учили. По интенсивности испускаемых сигналов влюбленная женщина, предающая своего любовника, может сравниться с диспетчерским пультом крупного аэропорта.

– О многомудрый мастер всех искусств, правильно ли я понял вас – вы не станете вмешиваться? – спросил Киото.

– Я тихонько отойду в сторонку и посмотрю, как все эти люди будут нападать на одного несчастного белого человека.