Китайская головоломка

Двое из них сразу же отказались от этой идеи – им пришлось позаботиться о своих легких. А легкие их нуждались в заботе, потому что оказались распоротыми сломавшимися ребрами."

"Посетители завизжали, в страхе пытаясь вжаться в стены, а по проходу бежал человек, размахивающий большим ножом для разделки мяса. Он бежал и бежал. И нож тоже. И голова. Голова покатилась. А из тела хлестал фонтан крови, пока оно не добежало до толпы, которая вдруг перестала быть толпой. Нож пролетел и вонзился в стол возле миски с супом из акульих плавников. Голова долго катилась по полу и остановилась у ног вице-президентши местной женской сионистской организация.

И, в поднявшемся гвалте, перекрывая все голоса, вверх вознесен голос Чиуна:

– Я – Мастер Синанджу, идиоты! Как смеете вы?

– Нет! – завизжал официант и в страхе вжался в стену.

– Где мой сын, которого вы похитили у меня?

– Какой сын, о Мастер Синанджу? – взмолился съежившийся официант.

– Белый человек.

– Он умер от смертельного яда.

– Глупец! Неужели ты думаешь, что они сумеют надругаться над его телом? Где он?

Здоровой рукой официант показал на барельеф на стене, изображающий вид города Кантона.

– Жди здесь и ни с кем не разговаривай, – приказал Чиун. – Ты мой раб.

– Да, Мастер Синанджу.

Стрелой метнулся Чиун к барельефу, и хитроумный механизм молнией пронзила грозная рука, вся воспламененная яростью. Но в ресторане не осталось никого, и некому было увидеть это. Только насмерть перепуганный раб, всхлипывающий в углу. А он, без сомнения, будет ждать своего хозяина. Мастера Синанджу.

Генерал Лю увидел свою возлюбленную. Она шла вместе со всеми остальными по сырому заплесневелому коридору. Старик китаец и два официанта несли бесчувственное тело.

Он ждал все это время, и минута за минутой поступали сообщения: указания даны, яд подан, яд проглочен; а потом пришлось ждать целую вечность, прежде, чем этот невероятный американец потерял сознание.

Но игра, как оказалось, стоила свеч. Он схвачен, и скоро будет мертв. И она здесь. Изящный ароматный цветок – единственная радость и отрада в его многотрудной жизни.

– Мэй Сун! – обрадованно воскликнул он и бросился к ней мимо истекающих потом официантов, и мимо старика. – Как долго я ждал тебя, любимая!

Ее губы были чуть-чуть липкими от американской губной помады, ее платье из теской ткани подчеркивало всю прелесть се юного трепетного тела. Генерал Лю прижал ее к груди и прошептал:

– Пойдем. Я так долго тебя ждал.

Старик-китаец, увидев, что генерал уходит вместе с женой, крикнул ему вслед:

– А что нам делать с этим, товарищ генерал? – и нервно потер руки. В узком коридоре било жарко и душно. Он едва дышал.

– Он уже наполовину мертв. Прикончите его.