Кисса (СИ)

Мощный дизель низко зарычал, и машина понеслась по трассе.

Ника раздраженно отвернулся к окну, впившись пальцами в Риссино плечо. Ракута был трансвеститом, и содержал очень необычный бордель. Любые сексуальные фантазии, даже весьма извращенные, за весомую плату воплощались в Танцующей Птичке. Хозяин или хозяйка, как сам Ракута предпочитал себе называть, выглядел как эта птичка. Разодетый в перья и блестки, распространяя вокруг себя удушливый запах роз и мужского пота, он царил в мире разнополых и на все готовых проституток. Ника его ненавидел. При каждой встрече этот сверкающий п*дорас предлагал себя на блюдечке и откровенно лапал оборотня. Его сальные и пошлые шуточки, волосатые руки, щипающие за задницу, накрашенные губы, складывающиеся в слюнявый бантик вызывали у Ники отвращение и желание пристрелить урода. Но Ракута был достаточно влиятельным человеком, покровителем всех фриков в городе, и его нельзя было убить за простые приставания. Поэтому Ника старался держаться с ним вежливо и не подставлять задницу, думая о том, что однажды это человек может ему пригодиться.

Ну вот и настал этот момент. Ракута пригодился. Копы их действительно не достанут там, а система охраны в заведение была столь хороша, что даже можно было не бояться вторжения неизвестных убийц. Ника знал, что Дуки дружит с Танцующей Птичкой, но никогда не спрашивал по какой причине. Ему совсем не хотелось знать ответ, хотя он сомневался, что друг позволит к себе приблизиться в этом плане. Возможно, там была просто дружба. Он надеялся, что там была просто дружба. В противном случае он больше не повернется к Дуки спиной.

Через полчаса машина остановилась у сверкающей вывески. Клуб Танцующая Птичка переливался всеми цветами радуги, а сама птичка – странная помесь феникса и павлина – мигая лампочками, двигала механическим хвостом. Приятный джаз лился из приоткрытых дверей, когда компания вышла из пикапа. Рисса равнодушно оглядывала улицу, Дуки ухмылялся, а Ника недоверчиво смотрел на птицу, наблюдая за неестественными движениями металлических перьев. Тяжело вздохнув, он шагнул в душистую темноту.

12 глава"

"Томная, эротичная мелодия джаза наполняла просторный, дымный зал. Каменные поверхности столов неярко отражали свет прожекторов, освещавших маленькую сцену. Людей было не много, они равномерно рассредоточились в сине-серебристой темноте. Хрусталь бокалов, металлический блеск столовых приборов, оранжевые искры дорогих сигар создавали атмосферу роскоши и респектабельности, такой циничной для этого места. Тихий говор, приглушенный смех создавали фон для тонкого тенора, звучавшего со сцены.