Принцесса на Кириешках

Значит, Света соврала Маше: либо никаких документов, запертых в банковской ячейке, не существует вовсе, либо ключик лежит совсем в другом месте. Может, Светлана держала его в своей комнате? И после пожара мне никогда не найти его.

Тяжело вздыхая, я пошла было назад, но тут увидела забор, отделявший участок Курочкорябских от дороги. Между кирпичными столбиками тянулись кованые чугунные решетки, в середине каждой имелся небольшой овальный медальон с выбитым изображением гнома."

"Я ринулась к ограде и стала работать со скоростью землеройной машины. Признаюсь, лопатка для торта не лучшее копательное приспособление. Примерно минут через сорок, почти под самой последней секцией, я обнаружила круглую банку из-под печенья. Дрожащими руками схватила ее, открыла, увидела замшевый мешочек, дернула завязочки…

На ладонь выпал маленький плоский ключик, привязанный к слишком большой бирке. «Номер 35» – стояло на ней. Далее шло название банка и его адрес, а еще чуть пониже мелкими-мелкими буквами была сделана надпись: «Нашедшего просьба вернуть в центральный офис».

Отшвырнув банку, я побежала домой. Так, сейчас помоюсь, переоденусь и ринусь по указанному адресу. Значит, Света сказала правду! Я нахожусь в двух шагах от разгадки!

Не успела я вбежать в прихожую, как до уха долетел стук и крик:

– Ася! Ася!!! Ася!!!

Лев Яковлевич! Совсем забыла про него! На часах половина первого, следовательно, ленивый профессор уже тридцать минут зовет жену. Может, наплевать на него и уехать по своим делам?

На секунду решение мне показалось правильным. В конце концов, академик не парализованный, сам может сделать себе завтрак!

– Ася!!!

– Иду! – крикнула я и пошла на зов.

Придется готовить трапезу капризнику, я ведь обещала Асе позаботиться о престарелом младенце.

– Безобразие! – возмутился профессор. – Где завтрак? А, Ася?

– Ваша жена уехала.

– Куда?

– На работу.

– А каша? И мое какао!

– Сейчас принесу.

– Так поторопитесь, – взвизгнул Лев Яковлевич, – бог знает сколько времени уже жду. Мне работать пора. Раннее утро самое плодотворное время! Шевелитесь, любезнейшая Марфа!

Я порысила на кухню и принялась искать на полках геркулес. Однако у Льва Яковлевича оригинальное понятие о раннем утре, стрелки уже показывают час дня. Как назло, овсянки не нашлось. Я вернулась к Льву Яковлевичу.

– Хотите творогу?

– Что?

– Это такая белая вкусная штука, очень полезная, богатая кальцием, ее дает корова, вернее, буренку доят, а уж из молока…

– Марфа, – загремел Лев Яковлевич, – не читайте мне лекций! По утрам я ем кашу.

– Манную будете?

– Ни за что.

– Гречневую?

– В рот не возьму.

– Рисовую?

– Никогда в жизни.

– Пшенную?

– Марфа! Вы с ума сошли! Немедленно подайте овсянку.

Я понуро вернулась на кухню.