Кинжал Немезиды

Ну и дурак, — подумал я, — привык с полуголыми бродягами воевать. Надо было сначала дать мне кровью истечь.

Я отвел его удар щитом, а потом сделал шаг вперед и пробил ему прямо в пах. Пыром. Со всей дури. Кожаным носком легионной калиги. И при этом сам едва устоял на раненой ноге. Да, я сволочь, но не рубить же его. Он мне еще пригодится. Воин застыл на мгновение, а потом закатил глаза и рухнул, воя от невыносимой боли.

— Связать и под караул! — бросил я охране, зажимая рану. — Лекаря сюда.

— Государь, — ко мне подошел Абарис. — Пока ты с этим демоном дрался, я приказал ворота лагеря открыть и гетайров выпустить. Они остатки конницы добили."

"— Много сбежало? — морщился я, пока мне в рану лили живой виноградный спирт и заматывали ногу полотняным бинтом.

— Да кто их считал, — пожал плечами Абарис. — Но коней захватили много.

— Сколько? — нетерпеливо спросил я и получил ожидаемый ответ.

— Да кто их считал! Говорю же, много.

— Тьфу ты, пропасть! — не выдержал я содержательности этого диалога. — Десять шаров по Трое выпустить! Пусть подумают как следует.

— Они уже хорошо подумали, государь, — уверил меня Абарис. — Вон, за воротами стоят и ветками машут. И, по-моему, они обделались, пока сюда дошли. Помнишь, нам великий жрец Гелен про Тартар рассказывал? Так вот, прямо за воротами лагеря он самый и есть.

Глава 13

Каждый царь, просидевший на троне дольше года, знает, что людская верность простирается не дальше первого серьезного поражения. Все те люди, что еще вчера кланялись тебе и умильно улыбались, продадут тут же и без малейших угрызений совести. Воинская аристократия держалась чуть дольше, но тоже сдавала неудачника, когда полоса поражений затягивалась. Потому как по языческим понятиям, царь, потерявший милость богов, — это вовсе не царь, а какое-то недоразумение. Править может только сильный.

Моя теща тоже знала этот закон, а потому сидела в собственном дворце под караулом, охраняемая благодарными подданными. Я не стал разговаривать с делегацией купцов и вельмож в лагере и отправил их назад, готовить торжественную встречу законного царя. Они возвращались в город, с ужасом разглядывая заваленное телами поле битвы и шепча молитвы непослушными губами. А ведь даже в прошлую войну здесь не было настолько весело. Сражение прошло быстро и закончилось таким чудовищным разгромом, какого в этих землях не видели никогда. Норма потерь у нас — процентов пять, ну десять, хотя это уже много… В полисных войнах Древней Греции случались вполне себе настоящие битвы двух фаланг с нулевым счетом. Если погибала шестая часть войска, то это считалось страшнейшим поражением. Здесь же полегла едва ли не пятая часть, и еще вдвое больше было раненых. Они не бойцы, а их уцелевшие товарищи предпочли задать стрекача.