Кинжал Немезиды

Да-да, моя жена опять ждет ребенка, а второй Феано в своем дворце она точно не потерпит. Тяжко ей сейчас. Тут нет такого понятия, как токсикоз первой половины беременности. Понятия нет, а токсикоз есть. И еще какой…

— Все вон! — сказал я, войдя в ее покои, и служанки брызнули во все стороны, оставив нас наедине.

— Зачем ты пришел, господин мой? — спросила бледная, как мел Креуса, которая похудела и осунулась до того, что на лице одни глаза остались. — Ты не должен видеть меня такой. Не смотри, прошу!

— Глупенькая, — поцеловал я ее. — Неужели ты думаешь, что я разменяю мать своих детей на очередную смазливую мордашку? Ты думаешь, я забыл, что ты для нас всех сделала?

— Я сейчас нехороша, — заплакала она, закрыв лицо руками. — Я лежу колодой, и меня мутит день и ночь. Ну почему так? Почему любая рыбачка может работать до самого последнего дня, смеяться, хлопотать по дому, а потом родить под кустом, встать и просто пойти дальше? Почему мне дети даются такими муками? Моя матушка дюжину родила, и у нее никогда не бывало такого.

Я сел рядом, обнял ее за плечи и прошептал на ухо.

— Хочешь, я научу тебя ткать такое покрывало, которое ты сама не сможешь сделать ни за что?

— Что ты сделаешь? Ты научишь ткать? Меня? — Креуса так удивилась, что даже плакать перестала. И по-моему, ее даже перестало тошнить. Она смотрела на меня расширенными глазами, а потом вспомнила. — Как тогда носки, да?

— Да, — кивнул я. — Слушай! Когда делаешь толстое полотно из шерстяной или льняной пряжи, то в него можно вплетать короткие нити. Они привязываются к основе узелками и потом обрезаются ножиком. Вот таким!

И я протянул ей небольшой кинжал с крючком на конце.

— Эта нить называется ворс, а в месте, которое можно закрыть пальцем, будет десяток узелков. Такой ковер согреет тебя в самую лютую стужу. Повесь его на стену, и он сохранит тепло в доме.

— Я, кажется, поняла-а… — прошептала Креуса, которая уже позабыла о своей немощи. — А если нити будут разноцветные, то ведь можно любой узор сделать. Господин мой! Неужто тебя и Великая Мать благословила тоже?

— Я пойду? — лукаво улыбнулся я, похлопав ее по пышному бедру. — Не скучай, царица. И пожалуйста, умерь свой любовный пыл. Пусть твои рабыни приходят в мою спальню три раза в неделю. А лучше пока два. Ты меня совсем заездила

— Алуна! Гания! — закричала моя жена. — Одеваться! И супа горячего подайте!

— Лапша! — стукнул я себя по лбу, уже выйдя в коридор. — Совсем забыл про лапшу. Ладно, в следующий раз скажу.

Заседание Царского совета сегодня проходило в расширенном составе. Египтянин Анхер, который койне уже вполне освоил, использовал свой устрашающий акцент только на стройке вместе с палкой. Он изъяснялся понятно, и имен египетских богов всуе больше не употреблял.