Кинк. Право на удовольствие

Она удовлетворенно хмыкнула и так же молча и беспардонно вытолкнула обратно в ресторан.

Зажатая и нервничающая, я принимала на стуле те позы, которые криками требовал Гордей. Он сделал по меньшей мере сотню снимков, но становился все более недовольным:

— Не то, не то! Икры хороши, но мы не можем хватать только икры, Саныч! — Он ни разу не назвал меня по имени, а оперировал лишь частями моего тела.

Артем не уходил из зала, наблюдая за действом почти безучастно, а голос подавал только тогда, когда к нему обращались:

— Хватай что можешь, Гордей.

— А я ничего не могу! — истерично вопил фотограф. — Я как будто мертвую невесту Буратино фотографирую! Подайте мне Марину!

— Марина в Париже, — спокойно отреагировал Артем и обратился ко мне: — Лиля, кажется, нам тонко намекают, что ты слишком зажата.

— Зажата?! — вместо меня визжал фотограф. — Ее силой сюда приволокли, вытащив из-под Буратино? Деревянная девочка, очнись! Где твои изгибы, где чувственность? Ты там вообще хоть дышишь?

Он откинул камеру на стол и подлетел ко мне, нервно стягивая с плеча ткань. Оголил плечо, за него же схватил и дернул, как если бы собирался меня разбудить. Но потом замер и провел пальцами по шее, отошел на пару шагов и взглянул иначе.

— А давайте мы ее разденем…

— А давайте не будем! — я наконец-то проснулась, как он и просил.

— Не совсем разденем… — Гордей меня и не слышал. — Обнажим эти переходы. Аллочка, ряди модель в шифон! И как я раньше не подумал?

Меня, как куклу, утащили в комнату, там Аллочка обмотала меня полупрозрачной тканью, оставив из моей одежды только трусики. Но в зеркале я тщательно себя рассмотрела — ничего не видно, просто сама ткань иначе облегает тело: никакой откровенности, а смотрится по-другому. И Гордей, увидев меня, завопил:

— Именно! Садись спиной, а голову вполоборота, — приказал и снова начал щелкать своим аппаратом. Но через пару минут опять пришел в неистовство: — Алё! Расслабься! Куда ты плечи задираешь? Мы тут чувственность снимаем, а не каторжные работы! Нет, я так не могу… Подайте мне Марину!

Артем со вздохом прошел мимо него и присел передо мной на корточки. Посмотрел снизу в глаза.

— Я предупреждала, что не модель! — поспешила оправдаться.

Он не убеждал, не подкидывал мне доводов, а пододвинул стул вплотную и сел рядом. Зачем-то повел рукой по ткани, скользя от локтя к плечу. И прошептал едва слышно:

— Закрой глаза, Лиля. Тебе нужно отвлечься от происходящего.

Я прикрыла, все еще не теряя надежды, что справлюсь. Чуть наклонила голову к нему, чтобы слышать успокаивающий голос. Я сидела спиной к внезапно притихшему Гордею, а Артем, наоборот, лицом, но повернулся профилем, тоже подавшись в мою сторону.