Drama Kings, или Короли неприятностей

 — Мы не имеем права покупать алкоголь, но обязаны принимать решения, влияющие на всю нашу жизнь.

— Это дру-дру-гое! — возмутилась Энджел.

— Ой, все одно, так что держи, — сунул он ей в руку фляжку. — Я тебя не выдам. К тому же даже на памятниках собакам, спасавшим людей в горах, лепят бочонки с ромом!

— Что, правда? — Она нахмурилась.

— Абсолютно, — кивнул Астер. — Я в Париже сам видел. Барри — пес-спасатель, не слышала о таком?

Энджел покачала головой.

— Собаки всегда использовались для поиска пропавших в горах, а бочонок с ромом — для найденных, чтобы согрелись. Все исключительно в медицинских целях.

Девушка задумалась, все еще сжимая обеими руками одеяло. А потом все-таки отвинтила крышку и сделала большой глоток.

— Фу! Господи, какая гадость! — поморщилась она, закашлявшись. — Что это? Боже, ну и отрава! У меня все горит!

— Кажется, ирландское виски. — Астер вскинул бровь.

— Ужас, — захрипела девушка. — Пить эту гадость? Больше никогда, — протянула она фляжку обратно.

— Стой. — Астер снова перегнулся через коробку передач, к ее ногам, открыл бардачок и достал коробку с рафинадом. — На, закуси этим. Легче пойдет.

— Что это? — держа в одной руке фляжку, а в другой то, что он ей всучил, хмыкнула девушка.

— Сахар.

Энджел замерла, словно не до конца веря в происходящее. А потом вдруг рассмеялась. Таким легким и звонким смехом, как перелив колокольчика. Одеяло съехало набок, обнажая тонкую шею. Астер на мгновение завис. Та часть мозга, что не была занята наблюдением за дорогой, напомнила: «Ты пялишься», и он торопливо отвел взгляд.

— У меня еще и морковка имеется, — ответил Астер. — Но тут тебе придется самой на заднем сиденье поискать, рядом с трупом бобра, потому что мои руки заняты. — Он приподнял и снова опустил их на руль.

— Сахара будет достаточно, — сменив гнев на милость, ответила девушка, с хрустом раскусив белый кубик. Она сделала еще один маленький глоток и внимательно посмотрела на Астера.

— Что? — спросил он, слишком уж пристально она его разглядывала.

— Просто смотрю. О тебе ходят очень нехорошие слухи, Блэквуд.

Астер улыбнулся:

— То, что говорят обо мне, никак не характеризует меня. Зато отлично характеризует их.

— И как же именно? — спросила девушка, продолжая грызть рафинад.

Печка работала на полную. Небо хмурилось. Энджел, очевидно, согрелась, потому что складка между ее бровями расслабилась, а сама она поудобнее устроилась на кожаном сиденье.

— Достаточно просто выделяться, и о тебе уже будут говорить. А что именно — не имеет значения.

— О, Астер Блэквуд — философ, это что-то новенькое, — ответила Энджел. — А как же чужое мнение?

— Плевать на него. Люди в большинстве своем идиоты.

— Ясно. Еще бы. — Она хмыкнула, отвернувшись. Сделала еще глоток.