Кинг

— Посмотри на меня! — в этот раз Кинг четко выделил слова рывком бедер в меня. — Не отводи глаз! — велел он, удерживая мой взгляд, пока его член напрягся и дернулся в моей киске.

Он громко простонал, когда кончил в меня, высвобождая тепло глубоко во мне.

Нашими телами мы сказали все, для чего не нашли слов. Прежде он говорил мне, что я принадлежала ему, но до этой ночи я не верила.

Это то, о чем заявляло мне его тело, которое так внезапно поглотило меня, и что перевернуло весь мой внутренний мир.

Кинг принадлежал мне.

— Идем со мной, — сказал Кинг.

Поправив мою одежду, он взял меня за руку и повел назад к пирсу. Когда мы проходили мимо костра, нас поприветствовали свистом и аплодисментами.

Нас явно было слышно.

Мы сели на пристань, свесив ноги через край. По воде стелился туман. Свет полной луны отбрасывал наши тени на блестящую, словно стекло, поверхность залива, делая ее похожей на черный лед.

Кинг держал мою руку в своей и, когда я попыталась выдернуть ее, усилил свою хватку.

— Брэнтли, — поправил он. — Называй меня по имени.

— Брэнтли, — произнесла я, пробуя его имя.

— Я ненавидел его, пока рос, но, к добру это или нет, мое имя — единственная вещь, которая осталась у меня от матери. Лишь Грейс использует его, — Кинг сделал паузу. — Мне нравится, как оно звучит из твоих уст, — добавил он.

Серьёзный тон и мягкий взгляд Кинга заставили меня задуматься, к чему он клонил, но потом до меня дошло.

Он впускал меня в свою жизнь.

— Ладно, Брэнтли, что еще у тебя есть? — я слегка ткнула его в плечо.

Он набрал полные легкие воздуха:

Я кивнула. Девочка с фото, которую мы ездили повидать.

— Щенячьи глазки, Макс не моя сестра, — признался Кинг.

— Тогда кто она тебе? — спросила я.

Если она не была членом его семьи, почему он был так заинтересован в ней?

— Твоя дочь? — уточнила я, и мое горло сжалось.

— Да, Макс — моя дочь. Она является настоящей причиной, по которой я попал в тюрьму, и только Преппи и Медведь знают о ней правду, — он сжал мою руку сильнее. Глядя на воду, Кинг, казалось, проигрывал в своей памяти воспоминания о Макс. — Ты хочешь знать историю? Потому что ты спрашивала меня, хотел ли я отпустить тебя или впустить, и я хочу тебя впустить в свою жизнь. Хочу, чтобы ты была рядом, но мне тяжело рассказывать все это. Я никогда этого не делал. Единственные люди, знающие об этом, находятся здесь.

— Ты в курсе, почему я попал в тюрьму?

— Из-за своей матери.

— Ага, — согласился он. — Я не извиняюсь за вещи, которые мне нужно было сделать для сохранения бизнеса. Мы с Преппи переживали дерьмо с самого детства, занимаясь всем, чем могли, чтобы извлечь из этого выгоду; большинство дел оказывалось далеко вне закона, но мы выполняли их. Это дерьмо было неплохим весьма длительное время.