Киллер навсегда

Дело не в работе, а в том, что внутри нас заставляет выбирать эту работу.

В квартиру, где валялась обдолбанная Нинка, ворвались посреди ночи, выбив дверь ударом ноги. Когда Нинку растормошили, она удивилась, но не испытывала страха до тех пор, пока под кроватью не обнаружился выжатый шприц, а в тумбочке — приличная доза героина.

— Это не мое! — вопила она, кидаясь на оперов. — Я что, похожа на дуру — там ширево держать?

Нинке было из-за чего психовать. Ее дважды судили за хранение наркотиков, она отделывалась условным наказанием, но в третий раз лафа могла кончиться.

— Не мое это! У-у-у, подбросили!

Приглашенные понятыми соседи ей не верили.

— Теперь хоть посадите? — шепотом спросил один из них.

Оказавшись в отделе, Нинка истерику прекратила и, стремясь облегчить свою участь, заложила всех, но сказать, куда делся Стенли, не могла.

В дальнейшем опера, исходя из своих соображений и рассчитывая на Нинкину помощь, будут ходатайствовать о том, чтобы ее оставили на подписке, но именно в этот раз прокурор решит проявить твердость и выдаст санкцию на арест…

Парамошу взяли под утро. Всю ночь он шхерился у знакомых, не спал, позвонил папе и, узнав, что все спокойно, решил вернуться.

— Ты кого-то боишься? У тебя неприятности?

— Нет, па. Один из моих знакомых влетел, а ты сам знаешь, как менты могут пришить статью…

Батя не знал, но согласился. Его собственный опыт общения с правоохранительными органами сводился к беседам с деликатными сотрудниками БХСС, которых он навидался в конце восьмидесятых, когда начинал свою коммерческую деятельность.

— Может, лучше вообще не приходить? Снимешь квартиру, поживешь отдельно, а за месяц все уладится. Сам знаешь, у меня связи.

— Так и сделаем, но мне надо забрать кое-какие вещи. Думаю, легавые еще спят. Времени было половина шестого. Его задержали на подходе к дому. Брали жестко. Отдышавшись, Парамоша сказал:

— Я не при чем. Это все Брут, а я только на лестнице стоял. Позовите отца.

— Обойдешься, ты уже взрослый.

Парамоше будут вменять несколько эпизодов краж и грабежей, но через месяц он выйдет из СИЗО — у бати окажется достаточно денег и связей, чтобы решить вопрос. Но в дальнейшем Парамоша по какой-то причине станет краснеть при вопросах о том, как ему сиделось, и избегать встреч с «откинувшимися» сокамерниками. Более того: подзавяжет он и с преступной деятельностью. Никакого насилия, максимум — уклонение от уплаты налогов.

То ли внушение папино подействует, то ли зря все же ругают нашу далекую от европейского уровня исправительную систему.

А опера, знающие точный ответ на этот вопрос, никому ничего не расскажут.

Разве что на служебной пьянке в узком, проверенном кругу.

Понаблюдав за бегством Чужого и Парамоши. Актер поехал на встречу со Стенли.