Киллер навсегда

 — Помню, третьего дня сюда одного фирмача привезли, так он еще по дороге обделался.

И реплики, и декорации отдавали дешевым спектаклем. Героическая драма на сцене Дома культуры работников быта.

Локтионова подтолкнули в спину, и он оказался в ярко освещенной комнате с голыми цементными стенами, выщербленным полом, который рассекал сточный желоб, и жутковатого вида острым крюком, закрепленным под самым потолком. В одном углу стоял прикрученный к полу металлический стул с подлокотниками, в другом, на куче грязного тряпья, буднично лежал свернутый поливальный шланг.

Локтионов сел, и его ловко привязали к подлокотникам.

Был бы у него пистолет — он бы застрелился. Но пистолета не было, а откусить язык, чтобы умереть от потери крови по методу ниндзя, он не мог. Сидел и ждал, о будущем думать не хотелось.

Кто, за что? Он ничего не понимал. Может, попугают и отпустят? Вряд ли. Им нужны деньги? Конечно, он отдаст все. Или почти все. Глупо не попытаться утаить хотя бы часть, если будет возможность. Да только кто ему даст такую возможность?..

А может, это те, о ком предупреждал убийца? Боевики Ларисы? Тогда — все. Никакими деньгами не откупишься. Разве что… Есть шанс, что она поручила дело рядовым исполнителям, а сама ждет результата в другом, куда более комфортабельном месте. Люди всегда люди, бандиты низшего звена зарабатывают не такие большие деньги, чтобы отказаться от взятки…

Локтионов попытался рассмотреть циферблат, но не смог, видел только кончик минутной стрелки, а скоро и она пропала из поля зрения, и стало совсем тоскливо. Ему казалось, что самое главное сейчас — это узнать точное время. Сколько он в подвале? Час, два? Чего они ждут? Приезда кого-то из руководства или благо, им спешить некуда, таким вот нехитрым способом доводят клиента до кондиции? И сколько еще ждать?

Посмотрев в потолок, Эдуард Анатольевич зацепился взглядом за крюк, очень живо представил себя висящим на нем и почувствовал дурноту.

Довольно быстро пиджак его оказался безнадежно испорченным, а там и новая напасть подкатила, в туалет срочно потребовалось, и, сколько ни кричал Локтионов, никто не удосужился сопроводить его в заведение с удобствами.

Ожидание длилось два с половиной часа, и эти сто пятьдесят минут были самыми плохими в жизни Эдуарда Анатольевича. Знай он, чем кончится его эпопея с заказным убийством, предупреди его кто-нибудь в раннем детстве о том, что придется пережить ближе к старости, — и кастрировал бы он сам себя ржавым топором сразу, как только услышал бы такое предсказание…

На одной из стен подземелья, среди разноцветной проводки, была закреплена простенькая видеокамера, которая давала изображение на доисторический черно-белый монитор.