Киллер навсегда

Ответ зампоура, сославшегося на нехватку личного состава, — они всегда на это ссылаются — воспринят не был.

— Пошли, Серега. Мы свое ело сделали. Оправив камуфляж, Катышев молодцевато перескочил подоконник и начал быстро спускаться по пожарной лестнице.

Удивленный Волгин спустился на лифте.

Ночь прошла очень быстро.

Так бывает, когда ты с любимой женщиной.

А еще так бывает на работе, сколь бы некорректным такое сравнение ни было. На той работе, которая не дает расслабиться, которая требует постоянного внимания, мгновенной реакции, которая заключается в борьбе — физической, интеллектуальной, эмоциональной, — на той работе, к которой привыкаешь, но не становишься к ней равнодушным, потому что ненавидишь и любишь ее одновременно. Система сама выталкивает людей посторонних, а те, кто остался, кто выдержал первый круг, хоть и кричат постоянно: «Да на фига мне это надо? Я себе что, другого места не найду?!» — не уходят, несмотря на мизерную зарплату, постоянные стрессы, неустроенность… Несмотря ни на что.

Прав был старик О'Генри в далеком девятьсот десятом году, хотя и говорил совсем о другом.

Только что за окном была темнота, и город спал. Волгин мотался на обыски, «колол» задержанных, работал с «терпилой», обрывал телефон, составлял документы.

Ночь прошла очень быстро.

Она была отдана борьбе. Той, к которой не становишься равнодушным, той, которая посильнее наркотика.

И в этой борьбе Сергей проиграл.

Под утро ему удалось минут сорок вздремнуть.

Встряхнувшись, он помассировал лицо руками, собрал разбросанные по столу бумаги и отправился на доклад к Катышеву. До начала «сходки» оставалось меньше часа, но начальнику не терпелось узнать результат. Он ночевал дома, но переживать за дело не переставал, кажется, и во сне.

Катышев сидел за столом — в пиджаке с воротником-стоечкой и белой косоворотке, выглядел свежим и отдохнувшим. Как будто и не лазал несколько часов назад по пожарной лестнице, не прыгал в окна. На тумбочке рядом с ним кипел электрочайник.

— Устраивайся поудобнее. — Начальник бросил в чашки пакетики с заваркой. — Вижу, что не массу давил, работал. Как результаты?

Рука с чайником дрогнула, вода пролилась на стол.

— Во всем. На, почитай.

Катышев посмотрел на бумаги, нахмурился:

— Ты мне так доложи. Так оно, понимаешь, яснее. В чем дело?

— «Терпила» от заявления отказался. Он его не похищал и насильно не удерживал. Старые друзья сыграли добрую шутку, претензий он не имеет.

— Обычное, тупое мясо. Расходный материал из бригады Филина. Бубнят про адвокатов и жалуются на здоровье. Не судимы, из бывших спортсменов. Можно, конечно, укатать их на пятнадцать суток за неповиновение, да что толку? Живут в общаге; мы всю их комнату поставили на уши, но ничего, кроме окаменевших носков, не нашли.