Кьянти для невесты

В ответ он произнесёт ту же самую отвратительную фразу, которой меня ужалил господин Градов: «Виктория, не надо так унижаться!»

Отчаяние и обида накатили обжигающей волной, дыхание перехватило, на глаза навернулись слёзы. Я ощущала себя так, словно попала под гидравлический пресс, но сдерживалась из последних сил, чтобы не зареветь. Не могла выдавить ни слова, понимала – если сейчас открою рот, голос задрожит и сорвётся, а по щекам сразу же потекут слёзы.

Гадкий босс на меня не смотрел, он перебирал бумаги, рылся в ящике стола. Наверное, заставила я его помучиться, довела до ручки, раз он решил так безжалостно со мной расправиться.

Так и не проронив ни слова, я поднялась с места и направилась к двери.

- Все дела передайте Андрею, ваших клиентов я поручу ему, - бросил вдогонку шеф.

На ватных ногах я вышла из кабинета и направилась к своему столу. Вокруг мелькали встревоженные и удивлённые лица коллег – выплывали из мутной пелены белыми пятнами. На вопросы я не отвечала, сейчас самое главное - выбраться из офиса. Ни с кем не разговаривать, скорее убежать, пока не прорвало плотину. Глаза жгло, горло скручивал резиновый жгут. Не хочу, чтобы все увидели, как я превращаюсь из гордой и самоуверенной принцессы в рыдающую, раздавленную горем, неудачницу.

Волю слезам я дала только дома. Милый Персик жалобно вздыхал и поскуливал, он вновь согласился предоставить пушистый бок, чтобы я смогла оплакать свою несчастную судьбу. Я содрогалась от рыданий и хлюпала носом, наверное, целый час.

Попыталась как-то оправдать поведение шефа, сказала себе, что против природы не попрёшь. Действительно, если Артём испытывает ко мне такие чувства, если кипит от возбуждения, едва увидев мою коленку или завиток волос на открытой шее, то в «Катапульте» мне делать нечего.

Как-то раз, накопив в отпуске два килограмма стратегических запасов, я срочно принялась их сбрасывать. Целую неделю питалась салатными листьями, как кролик. Да я же возненавидела весь белый свет! Артём в таком же положении: жуёт салатный лист, а мечтает о разнузданном пиршестве. Но должен удержаться во что бы то ни стало.

Нет, зря я его оправдываю. Он поступил со мной гадко, по-свински. Особенно обидно ещё и потому, что Артём знает мою ситуацию. Он в курсе, что «сама я не местная» и вынуждена снимать жильё, что помогаю родителям и сама себя обеспечиваю, а не тяну деньги с какого-нибудь спонсора.

...Когда домой вернулась Соня, Персика уже можно было выжимать. Я то ненадолго успокаивалась, то начинала рыдать с удвоенной силой. Хорошо, что кроме пушистого питомца и милой подруги никто меня сейчас не видел. Подозреваю, сейчас я запросто победила бы на конкурсе невест в малочисленном африканском племени со склонов горы Килиманджаро.