Кьянти для невесты

Я представила, как мой голый герой появится сейчас с двумя бокалами в руках, и засмеялась. Меня щекотали искорки радости, последние десять минут я только и делала, что улыбалась.

Сейчас я ощущала себя такой счастливой! Это благодаря Роману…

Воспоминание о том, что только что произошло между нами, закрутило, как обжигающий тайфун. Дыхание остановились, зато сердце вновь пустилось вскачь, а ведь я почти уже успокоилась…

Вспомнила, как мы заехали во двор, закрыли ворота, выбрались из автомобиля… И сразу же налетели друг на друга, вцепились, переплелись, как будто промедление грозило нам смертью. Нам всё же, как ни странно, удалось добраться до двери и открыть её, хотя поток пылающих поцелуев лишал чувств и способности мыслить. Кажется, в холле с красивой, убегающей вверх, лестницей на полу остался ворох нашей одежды… Или Роман уже всё собрал?

Я вовсе не настаивала, чтобы первый раунд прошёл под душем, и не отказалась бы приступить к волшебному действу прямо в холле или на лестнице. Но мой принц, намотавший десять километров по кварталу, прошептал, что ему обязательно надо сначала принять душ, поэтому мы соединились прямо под потоками горячей воды. Ванную комнату окутывали клубы пара, огромное зеркало запотело, а я упиралась мокрыми ладонями в стену из мрамора и думала почему-то о том, что рисунок – чёрный с серебристыми прожилками – напоминает крыло неведомой птицы. Наверное, этот рисунок навсегда останется в моей памяти, а сейчас я едва ли не теряла сознание, содрогаясь под градом безжалостных толчков, изнемогая от этого бешеного ритма и натиска. Неутомимый любовник вёл меня к вершине, усыпанной красными маками, туда, где над нами вот-вот должна была взорваться радуга…

Это было похоже одновременно и на слияние двух миров, и на безжалостное взаимное уничтожение, и на восхитительный совместный полёт птицы и ветра… Я таяла от терпких и сладких ощущений. Дрожь, дикое возбуждение, истерзанные шея и грудь. Моя рука на его твёрдом прессе и на том, что ниже, его жадные ладони на моей груди, его пальцы, проникающие в самые укромные уголки, мой рот, опьянённый гладкостью и вкусом его кожи, его горячее дыхание на моих бёдрах, мои губы, жадно исследующие шелковистую вуаль, готовую треснуть от распирающей её мощи, которая через мгновение объединит нас в одно целое…

Затем Роман превратил меня в сугроб душистой пены и, обняв сзади, намыливал так искусно и упорно, что вскоре я опять начала извиваться под его ладонями и оглашать ванную комнату сначала глухими стонами, потом воплями и, наконец, пронзительным верещанием.