Хуррит 2

А может быть вынужденной — это месть, обида. Но любая мотивация лучше её отсутствия. Помни, Найденов, человек, потерявший мотивацию, превращается в животное. Он теряет интерес, им овладевает апатичность, и его функциональные возможности слабеют. В тот момент, когда ты потеряешь мотивацию, ты проиграл.

Вспомнив его слова, убедился в их правоте — лица моих товарищей выражали злость, отчаяние, усталость. Всё это предвестники потери мотивации, следовало подбодрить парней.

— Этаби, как думаешь, нам могут встретиться конные отряды хурре, ведь мы недалеко от ваших земель?

Пока Уичин нарезал мясо с козлиной ляжки, завёл пространный разговор о том, как нас встретят соотечественники Этаби.

— Хорошо встретят, — буркнул хуррит, но ввязался в беседу. Подключился и Элса, его интересовала воинская служба. Даже меллух, не отводя глаз от «шашлыка» периодически отпускал реплики, касающиеся его народа.

Со слов Этаби, наёмничество было распространено и у хурритов — хорошие воины всегда находили место.

— Мелуххов не берут, — отрезал хуррит, на вопрос Уичина о возможности для него стать воином в Вешикоане.

— Мелуххи сами к вам не идут, — парировал Уичин, протягивая Этаби самый маленький шампур с мясом. Держи хуррит язык за зубами, возможно, получил бы кусок получше. Чтобы поднять парням настроение, рассказал пару бородатых анекдотов, адаптируя их к местным реалиям. Так, чукча из старых советских анекдотов стал хеттом, а еврей — мелуххом.

— А про меонов нет? — Этаби хохотал как сумасшедший после анекдота про чукчу.

— В другой раз, — отмахнулся от кузнеца, мы и так засиделись, солнце уже довольно высоко поднялось.

По лесу шли почти весь день — дважды Уичин, как самый молодой и ловкий, вскарабкивался на дерево, в надежде увидеть конец этих непроходимых дебрей. Этаби периодически доставал меня, прося рассказать анекдот про хеттов, но я игнорировал просьбу. Разговаривать не хотелось — рот пересох и даже слюны не было.

Ближе к вечеру наткнулись на лужу воды: мои крики и протесты проигнорировали. Аккуратно зачерпывая ладонями воду, чтобы не поднять муть со дна, все трое напились, пока я сомневался, помня о невообразимом количестве бактерий и простейших в таких лужах. Но жажда оказалась сильнее — отойдя в дальний угол, зачерпнул немного воды и смочил губы. Живительная влага так и просилась внутрь, не удержавшись, немного отпил. Перейдя Рубикон сомнений, вволю напился, представляя как завтра начну поносить и температурить. Это в лучшем случае — воображение рисовало эхинококков в печени и ленточных червей в кишечнике.

До опушки леса дошли в поздних сумерках.

— Вернёмся немного назад и переночуем в лесу, — предложил Элса. — Дальше идти смысла нет, а здесь наш костёр будет виден издалека.