Хуррит 2

После его речи установилось молчание: указав на место возле себя, Шутарна начал говорить. Этаби негромко переводил, речь правителя шла на хурритском.

— Сангаров больше нас трижды…

— Ну и что? Мы их всегда били, — раздались крики в шатре. Усмехнувшись, оратор попросил тишины, поднимая руку:

— Да били, побьём и сейчас. Но после вчерашнего события, когда Арт показал, как можно сражаться, — при его словах все взгляды устремились на меня, — я решил, что надо воевать иначе.

Теперь уже я посмотрел на Шутарну с уважением, неужели мой бой заставил его как-то переосмыслить происходящее.

— Недостаточно просто выиграть и обратить их в бегство, надо сделать так, чтобы при мысли о предстоящем с нами бое, у сангаров мечи падали из рук.

Шутарна говорил достаточно долго: он коротко напомнил собравшимся, как обычно проходят битвы у хурритов. Стремительная атака, безумная отвага и враг бежит. А хурриты вместо того, чтобы преследовать и добивать врага, начинают собирать трофеи на поле боя, отрезать уши убитым врагам, хвастаться трофеями.

— Мы так всегда сражались так сражались наши деды. Какая слава, чтобы убивать бегущих? — раздавались восклицания, Этаби еле успевал переводить.

— Надо воевать по-другому, — Шутарна улыбнулся, слушая возмущённые голоса.

— Как ты хочешь воевать? — Спросивший был практически старик. Его испещрённое оспинами лицо несло на себе печать многочисленных сражений в виде шрамов. Часть скальпа была снесена вражеским мечом, волосы там так и не выросли, оставив отметину лысины размером с ладонь.

— Это скажет Арт, — Шутарна указал на меня рукой, — только он знает, что такое «поготока»!

Меня бросило в жар: одно дело сражаться, но вот так с ходу представить план сражения людям, считающим меня чужаком и выскочкой.

— Говори, они ждут, — Этаби ободряюще улыбнулся, хотя в данный момент мне хотелось послать его вместе с дядей куда подальше. Я колебался, собравшиеся в шатре прожигали во мне дырки своими карими глазами. Задав пару уточняющих вопросов Шутарне, насчёт численности врага и наших сил, прокашлялся:

— Мы не будем атаковать как раньше, — никто меня не прерывал. — Мы сделаем хитрее, — видя, что меня слушают внимательно, начал излагать свой план. Несколько раз меня прерывали возмущённые голоса — особенно им не понравился момент с притворным отступлением, но, войдя в раж, я уже не останавливался. По мере изложения плана лица у многих прояснились, наиболее умные стали понимать в чём замысел.

А план был прост и основан на изучении тактики монголов, Ганнибала, Атиллы и многих других полководцев прошлых войн.

Конницу я предлагал разделить на три группы — две спрятать в засаде и атаковать только одной группой.