Хрустальная ловушка

 — Он кивнул головой в сторону застывшей под простынею женщины.

— Грелка, — тихо сказал Пал Палыч и легонько ткнул Ахмета кулаком в живот.

— Ты время зря не теряешь, — продолжал издеваться Звягинцев.

— Слушай, да! — Невозмутимый черкес наконец-то вышел из себя и прошипел:

— Нэ смэй так о женыщин!

— Сэрдцэ мое, собирайся, иди к подъемнику… Я скоро буду.

Девушка кивнула головой, не сводя взгляда со Звягинцева.

— Отвэрнис, папаша, — сказал Ахмет. Звягинцев повернулся к девушке спиной и направился в угол, к единственному в комнате письменному столу, там стояла Васькина печатная машинка — устрашающего вида «Ундервуд», похожий на богато инкрустированный гроб.

Сейчас «Ундервуд» был зачехлен, что страшно удивило Звягинцева: Васька никогда не позволял себе ничего подобного, он был слишком ленив, чтобы зачехлять и расчехлять машинку.

— Это еще что такое? — пробормотал Звягинцев себе под нос и почти тотчас же получил ответ. На столе, рядом с машинкой, лежал листок бумаги, заполненный разболтанным ундервудовским шрифтом: «УЕХАЛ В ГОРОД ОТВОЗИТЬ РУКОПИСЬ. БУДУ ЗАВТРА К ВЕЧЕРУ. ПРИВЕТ ДЕДУ. ВАСИЛИЙ».

Звягинцев озадачился еще больше. С одной стороны, ему польстило, что Васька не забыл старика (привет был адресован ему, Василий давно называл Звягинцева «дедом», и об этом знали все), с другой стороны.

Какую это рукопись собирался отвозить в город Васька?

Последняя, законченная, благополучно отправилась в Москву две недели назад вместе с семейством заводчиков чау-чау, которым Василий так задурил мозги, что они взяли рукопись — лишь бы отвязаться от него.

Рукопись называлась «Танго мертвеца» (Васька обожал подобные леденящие душу названия).

Сразу же после отъезда собаководов Василий засел за новый опус с рабочим названием «Кровавое воскресенье». Он написал всего лишь пятьдесят страниц, в то время как обычный объем его страшилок составлял четыреста. Только Звягинцев был в курсе его графоманской статистики, Васька даже читал ему несколько глав из новой книги. Они не виделись около двух дней, но написать за это время триста пятьдесят страниц физически невозможно. Даже при Васькином прилежании.

Интересно, какую рукопись он повез в город?

Пока Звягинцев предавался размышлениям на эту тему, девушка Ахмета покинула гостеприимный филиал публичного дома, а Ахмет успел полностью одеться.

— Так где Василий? — спросил Звягинцев у черкеса.

— Ты жэ читал. Уехал твой Василий.

Видно было, что вопрос застал Ахмета врасплох.

— Ты-то видел, как он уезжал?

— Нэт. Нэ было мэня. Он с утра с Казбэком был. Потом нэзнаю…

— Он мне что-то сказать хотел. Несколько раз в дверь ломился.