Хрустальная ловушка

Когда же Звягинцев вывалил всю правду и показал нож, подозрения переросли в уверенность.

Любящий муж, который всеми силами пытается спасти жену, мог бы спросить об опергруппе и об отпечатках на рукоятке ножа. Но только для того, чтобы попытаться как-то эти отпечатки стереть: способов масса, изобретательный ум справится с этой задачей легко.

Но Марк не сделал этого. Он не стал покушаться на отпечатки, хотя прекрасно знал, чьи они…

Давай, Пал Палыч, дуй до горы!

Марк спокойно смотрел, как в чреве звягинцевского пальто исчезает важная, если не единственная улика против Ольги.

А опергруппа, на месте проводящая дактилоскопию, была для Марка важнее, чем безлошадный, бесприборный и почти нелегальный Звягинцев.

Если исходить из той безумной версии, которая на ходу рождалась в голове Пал Палыча, — неприезд опергруппы с ее экспертами был для Марка досадным промедлением, а не счастливой отсрочкой. Только эксперты могли установить отпечатки и подписать Ольге смертный приговор.

Эксперты, а не он, Звягинцев, оперирующий только догадками и опросами населения «Розы ветров». Марку нужна была опергруппа.

И потом — он подошел к окну, он сделал это намеренно, он зафиксировал внимание Звягинцева. Он демонстративно стряхнул окровавленный снег, хотя мог и не делать этого. Он не знал, заинтересуется ли этим Звягинцев или нет, но сделал это. Он оставлял Звягинцеву широкий диапазон действий.

Странно, что надменный Марк так лестно о нем подумал. Он просчитал, что Звягинцев отправится за дом…

А может быть, дело совсем в другом?

Отправиться за дом в поисках гипотетических пятен было высшим пилотажем. Его нельзя было ожидать от старого, вонючего, недалекого козла Звягинцева. Во всяком случае, Марк не должен был этого ожидать. Не должен по определению.

Тогда что заставило его выскочить следом за Звягинцевым?

Догадка была такой простой и ясной, что на секунду у Звягинцева помутилось в голове. Ну конечно же, конечно, все стало на свои места. И если эта догадка верна, тогда будь благословен буран! Буран, который так ненавистен Марку, станет союзником его, Звягинцева. Ждать нельзя, это тот самый случай, когда промедление смерти подобно!

Звягинцев сорвал с вешалки пальто, прихватил шляпу и выбежал из комнаты.

Метель стихала. Сквозь просветы в облаках стали появляться звезды, и еще никогда они не казались Звягинцеву такими живыми. Он не замечал сугробов, не замечал своего живота, мерно колышущегося где-то внизу, он не замечал своего веса, он еще и еще раз проверял себя: нет, он не может ошибиться, другого маршрута у них не было, а избавиться от главной улики можно было только таким способом и только в таком месте. Им нужно было максимально обезопасить себя, потому что эта улика, вернее, две улики выдавали их с головой.