Река Хронос

Я думаю, что она со дня на день должна здесь появиться.

— Если разок не придешь, я своего аскера пришлю.

— А что расскажешь о себе? — спросил Андрей.

— Тебя в самом деле интересует, чем я занимаюсь?

— Ты мне предложил пожить с тобой. Я тебе благодарен, но могу же знать — кто ты, мой хозяин, кто твои друзья и враги. Ведь мне достаются и те и другие.

— Разумно. Тогда слушай. Никакой я не бандит. И не убийца. Но власти меня не любят. Любые власти.

— А кто же тебя любит?

— Это очень похоже на бандита. Самого обыкновенного, — сказал Андрей. — Даже Робин Гуда любило хотя бы местное население.

— Вот именно, — обрадовался Ахмет. — Я забыл, как его звали, а спрашивать неудобно. Я — Робин Гуд Ялтинский.

Пролетка резво покатилась по вьющейся в сосновом лесу дороге к Ялте.

— Продолжай, — сказал Андрей, хватаясь за край разогнавшейся пролетки, чтобы не свалиться под откос.

— Я борец за свободу, — сказал Ахмет, — и не смейся! Я ушел в лес, чтобы добиваться справедливости, чтобы вернуть Крым тем, кто его всегда населял.

— Сарматам или скифам? — спросил Андрей.

— Твоя острота попала мимо цели, — сказал Ахмет. Он не смотрел на Андрея — глядел вперед, говорил тихо, медленно, словно подстраиваясь под мерный скрип колес. — Во мне течет скифская и сарматская кровь. Во мне есть кровь греков и турок — я не знаю, из какого сплава Аллах выковал мой народ, но мы недаром не раз и не два брали штурмом твою Москву.

— А теперь ты хочешь взять штурмом Симферополь?

— Я не сержусь на тебя, Андрей, — сказал Ахмет, — потому что ты мой друг.

— А когда захватишь власть, поставишь меня к стенке!

— Мы никого не хотим ставить к стенке. Мы хотим только своей власти на своей земле, своей религии, своего права.

— Кто тебе запрещает ходить в мечеть?

— Мне не надо запрещать или разрешать. Это решаю я сам.

— Мне кажется, все это несерьезно.

— Ты провел эти годы где-то в холодильнике! — возмутился наконец Ахмет. — Неужели ты не видишь, что ваша дряхлая Римская империя разваливается?! Это же, как говорил Лермонтов, страна рабов, страна господ. В ней не только сильный и богатый угнетает слабого, но и один избранный судьбой народ измывается над прочими, малыми народами! И этому пришел конец. Завтра империи не будет.

— Значит, ты собрал отряд Робин оглы Гуда и отправился освобождать свою страну?

— Мой отряд — не единственный. Мы — зародыш будущей армии. Судьбу страны решит народ, Учредительное собрание.

— И здесь тоже Учредительное собрание? Может, и хана подыщете?

— Андрей, я знаю, что ты не хочешь меня обижать, но ты все время обижаешь, потому что ты русский и тебе вроде бы можно иметь все то, чего другие не имеют. И потом спрашивать так, свысока: «А зачем тебе свобода, бедный ребенок?»

— А зачем? — упрямо повторил Андрей.