Река Хронос

У меня к нему важное дело.

— Что такое? — раздался голос из глубины двора. Спрашивали по-татарски. Андрей отлично понимал и говорил по-татарски. Как и Коля Беккер. Татары в Ялте были глубоко убеждены, что русские их языка не знают — то ли не способны, то ли им не дал такого счастья Аллах. И им странно даже допустить, что в том же Симферополе татары и русские, одинаково небогатые, живут рядом в одинаковых скромных домах и вместе играют и учатся. Ведь на Южном берегу Крыма русские — это большей частью отдыхающие или болезненные люди. И их дети, конечно же, не играют с татарами.

— Тут пришел человек, — ответил юноша.

— Хочет видеть дядю.

Рядом с юношей в проеме показался пожилой татарин, который щелкал орешки. Его лицо тоже было знакомо Андрею. Он холодно смотрел на Андрея, который поклонился ему.

— Простите, — сказал Андрей все так же по-русски. — Я был в этом доме давно, осенью четырнадцатого года. Мы приезжали сюда, к Ахмету. Ахмет мой друг. Потом приехала полиция, нас схватили и увезли. Но Ахмет убежал. Вы помните?

— А что тебе нужно? — лениво спросил пожилой татарин.

— Мне нужен Ахмет Керимов.

— Я не знаю такого человека, — сказал пожилой татарин. Но калитку они не закрывали. Хотели послушать, что еще скажет Андрей.

— Я убежал из полиции, — сказал Андрей. — Я давний друг Ахмета. Я был у него в доме в Симферополе.

— Странный человек, — сказал юноша по-татарски, глядя мимо Андрея. — Ему сказали, а он не понимает. Это нехорошо.

— Вы мне не доверяете, — сказал Андрей. — Может быть, вы правы. Но тогда позвольте мне написать письмо для Ахмета. Когда он придет к вам, вы дадите ему мое письмо.

— Я не знаю Ахмета, — сказал пожилой татарин.

— Но вы возьмете мое письмо?

— Я не возьму письмо, — сказал татарин и ушел внутрь двора.

— У вас есть бумага и карандаш? — спросил Андрей.

— Откуда в нашем бедном доме карандаш и бумага? — спросил юноша.

— К сожалению, у меня сейчас нет денег, — сказал Андрей. — Дайте мне взаймы лист бумаги. Потом я верну.

— Пускай пишет, — донесся голос изнутри. — Проведи его на айван, пускай пишет.

Андрей тут же сделал движение вперед и этим удивил юношу.

— Ты куда? — спросил тот.

— Я хочу пройти на айван, — сказал Андрей по-татарски, — чтобы ты принес мне карандаш и бумагу и я написал письмо твоему дяде Ахмету.

— Что? — Юноша был потрясен.

— Сколько тебе говорить? — Андрей отстранил его.

Юноша молча шел следом.

На галерее Андрей увидел низкий столик. Женщины, что выбивали ковры, быстро ушли со двора, прикрывая лица платками, но смотрели на Андрея заинтересованно и весело. Он отметил, что внутрь дома его не пригласили.

Пожилой татарин встал в отдалении.

— Вы желаете есть? Или пить? — спросил он.

— Спасибо, я выпью катыш. — Андрей решил, что к кумысу принесут лепешку.