Река Хронос

— Ты и этого не знаешь? Ахмет, ты меня удивляешь — я сегодня встретила Колю впервые за много лет — и уже знаю. А ты не знаешь.

— Какой Андрей? Ты скажи по-человечески.

— Следователь Вревский — помнишь такого?

— Еще бы — он налет на дом моего дяди делал. Мотор реквизировал.

— Следователь Вревский передал Коле Беккеру документы Андрея, чтобы тот отвез их Марии Павловне. Но Коля попал в Севастополь и стал жить по документам Андрея. Потому что Андрею они уже не были нужны.

— Значит, что же получается — Андрей умер, а Коля стал Андреем?

— Он сказал, что как друг Андрея он имел на это моральное право. Что он его духовный наследник.

— Мерзавец он, а не наследник, — сказал Ахмет. — Жаль, что я раньше не знал, — я бы ему высказал свою точку зрения!

— Но все это пустяки, все это не главное…

— Что же главное? — спросил Ахмет, хотя и знал ответ.

— Андрей. Что с ним случилось? Кому верить? Я ведь жду его.

— Я знал… до сегодняшнего дня думал, что Андрей умер. И даже был на его могиле.

— Я могу показать. Это не в Ялте.

— Ахмет, ты мне покажешь его могилу?

— Конечно, покажу. Я ходил туда, я рубль дал, чтобы за могилой смотрели. А то как Мария Павловна умерла…

— Она не пережила… Но ты в самом деле не знаешь?

— Клянусь тебе всем святым, что не знаю.

— А где же ты была три года?

— Далеко. Очень далеко. Ты отвезешь меня на кладбище?

— Завтра. Если я не приеду, значит, к тебе приедет мой связной, ты его знаешь.

— Хорошо. Я буду ждать.

— Только ты не расстраивайся. Сейчас мне надо возвращаться, но я приеду. И может быть, Андрей и не умер? Ведь ты жива?

Пролетка въехала на окраинную улицу.

— Не переживай, — повторил Ахмет. — Все на свете так странно.

— Ты можешь меня здесь отпустить, — сказала Лидочка, — мне два шага осталось.

— Нет, я погляжу, как ты в гостиницу войдешь.

— А патруль тебя не остановит?

— Патруль меня не остановит. Я — человек-невидимка, читала?

И Ахмет засмеялся, по-старому, будто ничего и не было.

Беккер вернулся в Севастополь в половине третьего ночи.

Он остановил автомобиль у дверей Морского штаба, выключил мотор. С трудом, из последних сил, снимая кожаные перчатки, вылез из машины. Часовой, сонный и замерзший, перегородил штыком дверь.

— Ты что, не видишь? — спросил Беккер без злобы, но с глубокой уверенностью в том, что никакой часовой не посмеет его остановить. Он отвел штык вверх, не отпуская его, нагнулся и прошел под ним, как под низкой притолокой.

В вестибюле горела тусклая лампочка. Коля, стараясь шагать твердо, вошел в приемную адмирала. Лейтенант Свиридов, ночной дежурный, спал на черном кожаном диване, придвинув телефон к изголовью.

— Степа, — сказал Беккер, опускаясь в кресло возле дивана. — Степа, проснись.