Река Хронос

— Тогда подождите меня здесь, я напишу записку адмиралу.

Пока императрицы не было, Коля имел возможность подумать. Он подошел к трюмо.

На полочке стояло множество пузырьков с духами, эссенциями, мазями — Коля не разбирался в них, но взял один небольшой флакон, чтобы сделать приятное Раисе. Он еле успел положить флакон в карман, как вернулась императрица.

— Я надеюсь, — сказала она, — что адмирал прочтет его сегодня.

— Через три часа, — сказал Коля.

— Даже если вам придется разбудить его.

— Хорошо, Ваше Величество, — сказал Коля.

Мария Федоровна привлекла Колю к себе, он послушно наклонился, и императрица поцеловала его в лоб, затем оттолкнула сухой теплой рукой и перекрестила.

— Не сердитесь на старуху, — сказала она. — Вы хороший мальчик.

Колю проводила горничная Наташа. Коля обнял ее в коридоре и поцеловал. Наташа засмеялась, переведя дух:

— Потерял княжну, взялся за меня?

— Дура, — сказал Коля, — у тебя грудь красивее.

Коля уселся в машину, снял фуражку, надел папаху. Ефимыч поднял брезентовый верх — но все равно дуло так, что Коля перелез на переднее сиденье. Конверт был без надписи. И заклеен. Хороший мальчик — поцелуй в лобик, — а ведь не доверяет!

— В Севастополь? — спросил Ефимыч.

— Через Ялту, — сказал Коля. — Я хочу на минутку заехать в Ялтинский Совет.

— Поздно уже, десятый час, — сказал Ефимыч. — Нету там никого.

— Посмотрим, — сказал Коля. — Посмотрим — и дальше.

— Бензина мало, — сказал Ефимыч. — И опасно.

— Ты с солдатами разговаривал? — спросил Коля.

— Они поручиком недовольны.

— Это я знаю! — сказал Коля. — А насчет завтрашнего дня ничего не говорили?

— Нет. А что? Завтра они сменяются.

— Хорошо, хорошо. Ты поскорей поезжай.

— Поскорее нельзя — фары слабые, дороги темные. За войну знаете какие ямы на шоссе стали? У нас в штабе на той неделе Сидоров, вечная ему память, в такую яму угодил — мотор под откос.

— Это когда интендант погиб?

Коля велел остановить мотор в двух кварталах от Ялтинского Совета, который занял — цепь совпадений — дом городского суда. Потом пошел к зданию. Некоторые окна были освещены, люди толпились у входа, переминались с ноги на ногу на холоду. Коля надвинул пониже папаху и решительно направился к входу.

Он знал уже — революционный опыт накапливается быстро, — что в места, куда тебе входить не положено, надо входить так, словно положено. Никаких сомнений.

— Вы куда, гражданин? — спросил его голос.

Коля не оборачивался и не видел хозяина голоса.

— Мне Мученика нужно, — сказал Коля. — Товарища Мученика.

— Какого там еще Мученика? — рявкнул голос.

— Елисея Борисовича, — откликнулся другой голос, изнутри здания. — Только он уехал в Севастополь. Час как уехал.