Река Хронос

Вокзал в Кельне расположен близко от центра, над ним буквально нависает серая громада Кельнского собора.

Ленин выразительно ткнул пальцем в пачку газет, лежащую на сиденье между ним и Платтеном, быстро поднялся, как только поезд замер у перрона, и принялся одеваться. Платтен последовал его примеру.

На перроне было ветрено. Ленин застегнул верхнюю пуговицу и надвинул пониже шляпу. Платтен принялся упрекать его за поведение в купе.

— Ничего подобного! — Ленин, как и все великие люди, не любил признавать мелких житейских ошибок. — И если я даже что-то произнес, гарантируемо, что никто в купе этого не услышал.

— Вы забываете, что Германия охвачена шпиономанией, — возразил Платтен. — Вас могли принять за английского шпиона.

— Пускай они это только докажут! — возмутился Ленин, которому была отвратительна мысль о принадлежности к английской секретной службе — Англию в отличие от Германии он никогда не любил, в англичанах было много темного, тупого, и главное, они, по мнению Владимира Ильича, были тайно нечистоплотны и склонны к содомии.

Полицейский агент, который уже шел за ними в достаточной близости, чтобы слышать их слова, мысленно улыбнулся, так как каждому агенту приятно сознавать, что он вышел на настоящего шпиона. Агента послал следом за Лениным и Платтеном голубоглазенький бюргер, в действительности же криминальный советник Ганс Фридрих Розенфельд, уже во Франкфурте заподозривший в шпионаже транзитных пассажиров из Женевы.

Криминальный советник из Франкфурта, ехавший в купе со своей женой Гертрудой, а также агент в Кельне, который спешил по перрону вслед за социалистами, и знать не знали об Ульянове-Ленине и мало представляли себе значение российской революции. Зато были уверены в том, что английские агенты буквально наводнили Германию, и потому были на страже и следили — не попадется ли агент в их поле зрения.

Ленин и Платтен подошли к газетному киоску. Платтен расплатился за газеты — сюда уже поступили газеты с севера Германии и даже из Голландии и Дании. Не отходя от киоска, Владимир Ильич разворачивал газеты, отыскивая сообщения из России. Одно из сообщений заставило его выругаться по-немецки сквозь стиснутые зубы.

— Тише! — прошипел Платтен, оборачиваясь и с недовольством замечая совсем рядом молодого человека в сером пальто и с определенным наклоном головы, что выдавало его принадлежность к секретной полиции.

— Что тише? — ответил Владимир Ильич. — Что тише? Знаете ли вы, что Керенский назначен военным министром? Не сегодня-завтра он объявит себя диктатором!

— О, камрад Ленин, — сказал Платтен громким шепотом. — Вы же — глухонемой швед!

— Я — глупый швед! — ответил Ленин, игнорируя предупреждение Карла.