Река Хронос

Его люди дошли до Генерального штаба: неужели не ясно, что прибытие в Россию группы влиятельных пацифистов, противников войны и врагов престола, еще более нарушит баланс сил в России и толкнет ее к поискам выхода из войны, а может, и капитуляции? Так что когда Фриц Платтен начал переговоры с германским посольством в Швейцарии, то уже имелись негласные инструкции способствовать переговорам, однако не было инструкций принимать решения. Решения будет принимать Берлин. Там еще оставались сомневающиеся, и чем выше, тем больше, — в провозе русских пацифистов через Германию было нечто постыдное, до чего не опускаются тевтонские рыцари. Кронпринц полагал, что воевать надо честно, а не засылая в тыл противника чуму или бунтовщиков, готовых на любую сделку ради того, чтобы прорваться к власти. Кронпринц не любил революционеров, даже в тех случаях, когда их можно было использовать в интересах державы. Кайзер, занятый проблемами более важными, не был поставлен о переговорах в известность.

Переговоры тянулись до конца марта. Ленин потерял терпение.

Утром в пятницу произошел разговор с Надеждой Константиновной.

Владимир Ильич буквально ворвался на кухню, где Крупская жарила омлет.

— Все! — воскликнул он с порога, терзая в крепкой руке смятую газету. — Больше терпеть нельзя ни часу — промедление смерти подобно! Надюша, пойми, они укрепляют свои позиции. Не сегодня-завтра эсеры раздадут крестьянам землю и полностью одурачат пролетариат. Где мы тогда будем? На задворках истории?

— Но ты же знаешь, Володя, — ответила Надежда Константиновна, — что тебе нельзя волноваться.

— Я больше волнуюсь от безделья! Мы должны ехать. Ехать!

— Фриц сказал, что со дня на день он ждет решения из Берлина.

— Фриц может и не дождаться. Его-то ничего не торопит.

— И что же делать? — Надежда сняла сковородку с плиты.

— Я знаю. Надо достать паспорт шведа. Или норвежца. Да, лучше всего норвежца. Никто не знает норвежского языка…

— Володя, ты руки вымыл? Ты же с улицы пришел.

Ленин бросил газеты на стол и кинулся в туалет к умывальнику.

— Наденька! — донесся оттуда его голос. — Наденька, ты не знаешь, у исландцев есть заграничные паспорта или они ездят по датским?

— Иди в комнату. Я ничего не слышу.

За столом Владимир Ильич разъяснил жене свой план:

— Первое — мы достаем паспорт. Норвежца или шведа. И по этому паспорту мы едем через Германию.

— И как только к тебе кто-то обращается по-шведски, все проваливается, — сказала Надежда Константиновна. — Омлет не соленый?

— Чудесно, чудесно. Тогда это будет глухонемой швед. Да! Великолепно, — Ленин бросил вилку, вскочил и подошел к окну. — Это будет глухонемой швед или даже глухонемой норвежец.