Река Хронос

Ему вторил Пуришкевич: «Он не мог поверить в то, что Распутин уже мертвое тело, и, подбежав к нему, стал изо всей силы бить его двухфунтовой резиной по виску с каким-то диким остервенением и в совершенно неестественном возбуждении.

Я, стоявший наверху у перил лестницы, в первое мгновение ничего не понял и оторопел, тем более что, к моему величайшему изумлению, Распутин даже и теперь еще подавал признаки жизни. Перевернутый лицом вверх, он храпел, у него закатился зрачок правого глаза… Но я пришел в себя и крикнул слугам скорее оттащить Юсупова от убитого, ибо он может забрызгать кровью и себя, и все вокруг и в случае обыска следственная власть, даже без полицейских собак, по следам крови раскроет дело.

Слуги повиновались, но им стоило чрезвычайных усилий оттянуть Юсупова, который как бы механически, но с остервенением, все более возраставшим, колотил Распутина по виску… Наконец его оттащили. На него было страшно смотреть, до такой степени ужасен был его вид, с блуждающим взглядом, с подергивающимся лицом, он бессмысленно повторял: «Феликс, Феликс, Феликс…»

Под монотонное бормотание рехнувшегося Юсупова Пуришкевич велел слугам принести материи, чтобы обернуть труп и связать его.

Юсупов потерял сознание.

Вернувшийся на авто Лазаверт осмотрел его и сказал, что теперь князь будет спать.

Пуришкевич велел ему подсобить слугам и втащить труп Распутина в крытое авто Дмитрия Павловича, но тут Лазаверту стало плохо, он отбежал в сторону, и его вырвало на снег. В перерыве между спазмами он сказал Пуришкевичу, что виновата его комплекция.

Дмитрий Павлович сам сел за руль. Они со штабс-капитаном и управились, скинув труп в полынью с Петровского моста.

Юсупов проснулся часа через три. Не без помощи Пуришкевича, который собрался уйти до рассвета. Он не сразу вспомнил, что произошло.

Пуришкевич велел Василию Ивановичу пожертвовать одной из дворовых собак.

В сарае было два пса, они должны были сторожить дом, но в ту ночь их не выпускали. Василий Иванович из револьвера Пуришкевича застрелил пса в сарае, потом вместе с Пуришкевичем, которому нравилось планировать и устраивать заговоры, протащили тяжелое кровоточащее тело пса по двору, где бежал Распутин, и бросили его в сугроб туда, где Распутин окончательно упал, добитый Пуришкевичем.

— Вы знаете ваш урок, — сказал Пуришкевич.

Юсупов стоял рядом, ежился на холоде в накинутой на плечи шубе. Казалось, он с трудом соображает, что же произошло.

Василий Иванович от имени остальных трех или четырех слуг, что собрались проводить хозяина, заверил Пуришкевича, что они сейчас же начнут замывать подвал и лестницу.

Тогда Пуришкевич взял Юсупова под руку и вывел его на набережную.

Пошел легкий искристый снежок, искорки легко порхали под фонарем.