Река Хронос

Он смотрел на Юсупова. Будто только что проснулся.

Это кошмар, такого быть не может…

Ноги приклеились к полу, он хотел крикнуть, но голос не повиновался.

Вдруг Распутин вскочил на ноги. Нет, так не поднимается немолодой, почти убитый человек. Он вскочил, как резиновая игрушка — подпрыгнув, — и тут же вцепился в горло Феликсу.

— Феликс! — повторял он негромко, но со злобой… а может, с мольбой? — Феликс…

Юсупов все же вырвался, потому что в нем удесятерились силы, — он боролся за свою жизнь.

Он кинулся прочь и, столкнувшись, чуть не сшиб с ног человека, который от дверей снимал ручным переносным аппаратом эту страшную сцену на синема.

В тот момент Юсупов был слишком перепуган, чтобы его узнать и даже удивиться его появлению.

Он ворвался в кабинет и закричал Пуришкевичу, уютно устроившемуся за княжеским письменным столом:

— Револьвер! — Пуришкевич вскочил из-за стола. — Где ваш револьвер?

— Я вернул его Великому князю! А ваш? Дайте ваш!

— Нет, — отрезал Пуришкевич.

Если до того момента он был лоялен и довольствовался вторыми ролями в спектакле, то сейчас наружу вырвалось его действительное отношение к Юсупову:

— Вы умудрились погубить дело, мальчишка! Теперь пора действовать мужчинам.

Может быть, это была цитата, может быть, Пуришкевич придумал эти слова когда-то по другому случаю. Но сейчас он был грозен и убедителен.

Он бегом направился к двери, отстранил темную тень — человека со съемочным аппаратом — и выбежал на лестницу.

Он увидел, что Распутин уже поднялся из подвала на лестничный пролет.

— Он не выйдет! — крикнул Юсупов. — Там заперто.

Но на деле дверь была открыта.

Распутин скрылся в темноте за дверью.

Остался лишь его хрип и невнятный звук голоса.

Юсупов прислонился к стене. У него опустились руки.

Все впустую! Погибла жизнь. Тюрьма, может, казнь — и за что? Он же все сделал. За всех!

— Нет! — закричал Пуришкевич. — Не позволю!

Он кинулся на двор, чуть не сшибив по пути Юсупова и человека с киносъемочным аппаратом, нахально снимавшего фильму, словно он был у себя дома.

Наконец Феликс узнал его.

Он пришел из далекого прошлого, из довоенного года, из вечера у высокого джентльмена в Ялте, которого потом убили… Это же медиум!

Юсупов думал о медиуме отрешенно — это не имело отношения к главному. Но легче думать о медиуме, чем о собственной судьбе.

Снаружи донесся выстрел. Потом еще один.

Может, еще не все потеряно? Может, его догнали?

«Но у меня нет оружия!» — хотел было сказать Юсупов, но не к кому обратиться. Он поднял руку и с удивлением увидел, что держит в руке тяжелую резиновую дубинку, которую дал ему Маклаков, отказавшись участвовать в заговоре. Помог, чем мог.

Юсупов выбежал во двор как раз в тот момент, когда раздался третий выстрел.