Река Хронос

Письмо моей маме, что мы ночью уплываем, потому что тебе удалось бежать и оставаться здесь нельзя. Письмо твоей тете, что с тобой все в порядке…

Не переставая говорить, Лидочка начала ворошить бумаги на столе коменданта, вытащила чистый лист, взяла со стола перо, окунула его в чернильницу, изображавшую бочонок в лапах бронзового медведя, и протянула Андрею:

— Пиши, я чуть не забыла. Пиши: «Дорогая тетя, мне приходится уехать, потому что иначе меня обвинят в преступлении, которого я не совершал. Не жди от меня вестей в ближайшее время. Я жив и здоров. Как только очищу себя от подозрений, сообщу тебе. Твой любящий племянник…» — и подпись.

Андрей покорно склонился над столом и написал требуемое.

— Место встречи — платан на набережной. В шесть вечера, — сказала Лида. Андрей кивнул. Когда он подписывался, дверь открылась. Вернулся Лев Иванович. Он выглядел виновато.

— Простите, дети, — сказал он, — но вам пора расставаться. Я видел автомобиль, на котором приехал господин Вревский.

— Но это же афронт! — воскликнул поручик Тизенгаузен, также вошедший в кабинет следом за комендантом. — Он конфисковал вчера автомобиль, притом совершенно незаконно, и уже на нем разъезжает. Я бы на вашем месте, Лев Иванович, задал бы в соответствующей инстанции вопрос: по какому праву следователь Вревский разъезжает на реквизированном моторе?

— Ах, оставьте, — отмахнулся комендант. — Лучше не связываться с этими крючкотворами.

— Как так не связываться! — вскипел Тизенгаузен. — У вас, военного коменданта, нет своего автомобиля, а какой-то следователь разъезжает, словно градоначальник, генерал Думбадзе.

— Ну ладно, ладно, — сказал комендант. — Андрею Сергеевичу пора идти.

Лидочка взяла бумагу, которую подписал Андрей.

— Это прошение на высочайшее имя, — сказала она.

— Правильно! — согласился Лев Иванович. — Надо принимать меры.

Полицейский, видно, почувствовав, что пришел его час, широко открыл дверь в кабинет и замер в дверях.

— Андрюшенька, — ахнула Лидочка, — я совсем забыла. Мама прислала пирожков с капустой.

— Не положено, — сказал полицейский от двери.

— Еще чего не хватало! — возмутился Тизенгаузен. — Ни в одном цивилизованном обществе подозреваемых не морят голодом!

— А кто их морит? — удивился полицейский.

Лидочка вынула один пирожок и протянула Андрею.

— Я пошел, — сказал Андрей.

— Нет, так не годится, — расстроился Лев Иванович. — Попрощайтесь, дети!

Андрей поцеловал Лидочку в щеку.

— Черт возьми! — выругался Лев Иванович, готовый пустить слезу.

Андрей отпустил руку Лидочки. Она перекрестила его.

— Будь осторожен, — сказала она.

Лев Иванович отвернулся. Поручик Тизенгаузен вытащил серебряную расческу и начал поправлять пробор.

Андрей пожал руки обоим военным.